Книга Игра на жизнь, страница 63 – Флавия Майер

В один из дней она все так же следила за ходом игры, как вдруг заметила у одного из гостя торчащую карту из рукава. Пуэлла одарила мужчину презрительным взором, и посетитель нервно сглотнул. Он застучал пальцами по столу, на лбу его заблестели капельки пота, а глаза расширились. Пуэлла стояла, как статуя, и своим пугающим молчанием всё больше приводила гостя в нервное состояние. Наконец, он сдался и покинул стол прежде, чем игра закончилась.

Пуэлла ликовала от того, что обнаружила шулера. После игры она пошла в главный зал к прилавку и радостно рассказала обо всем отцу.

Ризус в это время сидел в кресле, что находилось посередине зала, и читал журнал. Он подошел к прилавку размеренным шагом, его бесстрастные синие глаза задержались на дочери. Слуги исправно следили за ней, потому мысль о плутовстве со стороны Пуэллы его не посещали.

— Похвально, что ты препятствуешь шулерам, – произнес Ризус с напускным равнодушием. – Действительно, находятся лжецы, что под видом покупателей заходят в магазин, чтобы подзаработать. Коль ты хорошо знакома с плутовством, то я попрошу тебя и в дальнейшем следить за этим столом, – мужчина взял несколько монет и протянул их дочери. – Возьми это небольшое вознаграждение.

Пуэлла взяла монеты. Это были первые деньги, которые она впервые за долгое время заработала честно. На секунду молодой женщине показалось, что на бледных губах Ризуса мелькнула улыбка, отчего её сердце наполнилось теплом. Пуэлла поняла, что нажитый опыт искусного игрока мог помочь ей приносить пользу.

Вечера, когда последние посетители покидали магазин, у семьи Субдолы проходили в гостином зале, что находился на втором этаже. Эта комната объединяла гостиную, библиотеку и столовую. Рядом с четырьмя колоннами, по две на левую и правую часть комнаты, стояли кресла. Синие портьеры на окнах с разноцветными стеклышками подчеркивали всегда мрачную атмосферу зала. Около окна царствено возвышалось пианино. Книжные стеллажи и камин с зеркалом на противоположной стене от окон хранили всевозможные литературные сочинения. Обеденный стол стоял между колоннами, что были неподалёку от книг. Люстра посередине комнаты и канделябры всегда освещали зал. Каждый, кто входил в комнату, ошибочно думал, будто сейчас поздний час.

В такие вечера Ризус садился за пианино и наигрывал минорные мелодии. На его привычно серьёзном лице играла улыбка. Пуэлла располагалась на подоконнике с книгой, взятой с полки наугад. Она слушала музыку и погружалась в мир гармонии и умиротворения. Подол её белого платья из тафты струился молочной рекой, свисая.

В перерывах между чтением Пуэлла откидывалась назад и предавалась мечтаниям. Разум явственно представлял внешность того коварного властителя, что отказывался покидать прихожую её сердца. Мысли об Апонане Девиуме раз за разом вызывали у неё приливы страстных и сладостных волнений, что ненадолго сменялись унылой горестью от невозможности такой любви. Но сила душевного порыва оказывалась сильнее рассудка. Сердце замирало от неудержимого желания, а бледное лицо покрывалось пунцом. Увы, Девиум-младший не был склонен прощать обман, потому нежная надежда на прощение смиренно пряталась в глубинах души Пуэллы.

Как-то раз Ризус пришел в зал с конвертом. Он вскрыл его и прочитал при свете свечей.