Книга Игра на жизнь, страница 19 – Флавия Майер

В один вечер Пуэлла и Апонан засиделись в общем зале таверны допоздна. Они сидели на одной лавке за дубовым столом. Чтобы света хватило на двоих, они сели поближе друг к другу. Фелиция уже ушла спать, а редкие посетители таверны вели приглушенный разговор. Девиум-младший принес книгу с алой потертой обложкой и пожелтевшими страницами и открыл ее перед мисс Субдолой.

— Позвольте мне, – трепеща, проговорил Апонан, – показать несколько произведений, похожих на «Приключения Тиремакая». Вы говорили, что таких книг совершенно мало. Это не так. Вот старое издание, где собраны приключенческие романы. Конечно, они не столь глубоки, но, ручаюсь, интерес захватывают надолго.

Пуэлла пролистала книгу. Мужчина без умолку рассказывал о сюжетах произведений. Это были старые переводы малоизвестных романов, в которых герои кочевали по разным местами и создавали там свой порядок. Субдола удивилась, что не слышала об этих книгах. Она была ярой поклонницей сего жанра, ведь именно книги о приключениях повели её за собой в вечные странствия и подсказали бежать из серого пансиона много лет назад.

— Этот роман, – оживленно говорил Апонан, – особенно хорош, я считаю. Его герои оказались в диком племени, где царила анархия. Нравы там были возмутительными; драки, болезни и воровство – все это считалось обыденным делом. Герои же принесли бедным людям конституцию и свод законов. С этого священного дня племя стало процветать. Героев на родине обругали, ведь те поступили против воли божьей, а я считаю, что они подарили порядок племени, а значит сделали мир чуточку лучше. Так же и я, не примите это за тщеславие, делаю эту таверну чуточку лучше.

— Вы цените рассказы о дерзких и противоречащих обществу путешественниках, у которых есть тяга к совершенству. Кажется, я начинаю понемногу понимать вас, мистер Девиум. Признайтесь, что вы хотя бы раз хотели не следовать чужой воле.

— Вы проницательны, не скрою, – Апонан посмотрел в глаза собеседнице. – Выбор книг показывает истинное расположение нашей души. В этих бумажных переплетах прячется далекий мир, что льстит таким нашим желаниям, которые мы никогда не воплотим в реальности.

— Я однажды совершила то, о чем не сожалею, но в чем, как говорят другие, должна раскаяться.

Субдола осеклась и осторожно посмотрела на Апонана. Она не хотела рассказывать что-то нелицеприятное о себе кому-либо. Но младший хозяин таверны смотрел на нее с искренним любопытством и расположением.

— Когда я училась в пансионе, – Пуэлла изо всех сил придавала голосу уверенности, – вместо того, чтобы рукодельничать на уроке вышивания, я поймала больших пестрых бабочек, каких еще никто не видел, и принесла их учителю, взамен заданию. За моим поступком последовал скандал. Все обвинили меня в аморальности и бессердечности.

Апонан сидел с полуоткрытым ртом.

— Я знаю, что мой поступок восторга не вызывает, – сдержанно сказала Пуэлла, – поэтому готова услышать от вас, что я была безжалостной и грубой.

— Это было бы тривиально, – усмехнулся Девиум-младший, – но вы поступили верно, что следовали своим принципам, – Пуэлла в удивлении распахнула глаза. – Все мы наделены правом выбора. Скажем, что хорошего, если бы вы сделали вышивку, заниматься которой, осмелюсь предположить, не любите? Пустое раболепство! Конечно, без рассудительности такая свободы – безумие, но в сочетании она ведет к душевному благополучию.