Книга Наследница в алых шелках, страница 94 – Мэдлин Хантер

— Что? Ты хочешь сказать, что нам не надо нестись на первый почтовый корабль в Англию, набивать саквояж деньгами и спешить обратно в Париж? – Она хлопнула себя ладонью по лбу. – Какое счастье.

Он смерил ее настороженным взглядом.

— Я просто хотел убедиться, что ты все поняла.

Она почувствовала вину за свое ребячество.

— Это хорошо. В любом разе, мне кажется, что, когда мы вернемся в Лондон, мне следует внести семь тысяч, а тебе три. А в июне ты вернешь мне две тысячи, и мы останемся равными партнерами. – Она впилась зубами в пирожное. – Или, если захочешь, можешь оставить две тысячи себе, и мы будем немного неравными партнерами.

Ее окутал сладкий аромат. Она поглядела на пирожное и подумала, не добавили ли в него розовой воды. Если да, то это необычно, но довольно приятно. Лишь покончив с пирожным, она поняла, что Кевин молчит.

Она поймала его взгляд. Тот самый взгляд, Говорящий, что он не столько злится, сколько раздражен.

— Розамунда, – сказал он типичным тоном Кевина Реднора, – если ты думаешь, что я позволю тебе хоть на самую малую долю, пусть даже ненадолго, стать мажоритарным партнером в нашем предприятии, ты сильно ошибаешься.

— Будь по-твоему. А теперь можешь поехать и сказать мсье Форестье о нашем решении, а я отправлюсь по галереям Пале-Рояля набивать свой сундук.

— Возможно, он захочет тебя видеть. Он очень тобой увлекся.

— Увидит, когда я буду подписывать документы. Если откажется, то не увидит. – Она позволила официанту подлить ей чаю и выбрала похожую на свиток булочку. – Что ты имел в виду под словом «несравненная»?

— Как?

— Ты сказал, что ночь была несравненная.

— Это значит, что ее нельзя ни с чем сравнить.

— Я знаю, что означает слово «несравненная», Кевин.

— Конечно, знаешь. Я хотел сказать, что… – Казалось, он растерялся, что для Кевина было нехарактерно. – Полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы признаться… я обычно не ночую рядом с любовницей.

Булочка оказалась истинным откровением. Слоистая и полная масла. Жаль, что таких не купишь в Лондоне.

— А что из этого было необычным? Провести ночь или с любовницей?

Тут он как будто вдруг очень заинтересовался другими гостями отеля, сидевшими в саду.

— И то, и другое.

— Наверное, это от того, что ты не очаровываешься женщинами. Должно быть, предпочитаешь дома свиданий. Они куда больше подходят для твоего внимательного изучения науки плотских наслаждений.

Он не ответил, что уже само по себе было ответом.

Розамунда гадала, пойдет ли он вечером в один из парижских домов свиданий. Говорят, они просто несравненны.

— Мадемуазель сегодня не с вами? – Мсье Форестье не обмолвился об отсутствии Розамунды, пока в его университетском кабинете не подали вино.

— Днем она решила поехать за покупками в Пале-Рояль. Просила передать, что сожалеет и что ждет свидания с вами, когда будет подписывать наше соглашение.

— Значит, мы его достигли?

— Достигли. Десять тысяч за эксклюзивную лицензию, как вы и просите.

Они сели в потертые кресла у камина. В открытые окна стучался погожий денек, и снаружи доносился стук студенческих башмаков. Форестье поиграл перьевой ручкой. Медленно нахмурил лоб.

— Не думал, что вы найдете средства, – наконец проговорил он. – За ужином мне следовало быть более откровенным. Однако мадемуазель, э-э-э, как бы сказать… – Он пожал плечами и виновато улыбнулся.