Книга Наследница в алых шелках, страница 81 – Мэдлин Хантер

— Но вы ведь не постучали ко мне в дверь, так? Возможно, по той же причине, что я не пригласила вас войти.

— И какова же эта причина?

— Если я не захотела быть вашей женой, то, возможно, не хочу быть и вашей любовницей.

— Если бы все было так просто.

Экипаж начал замедляться. В окошко ударило закатное солнце. Кевин подался вперед, из яркого луча в тень, где сидела она.

— Если вы постучитесь в мою дверь, то обещаю, что обязательно приглашу вас войти, и это не потребует никакого формального соглашения.

Открылась дверца. Опустилась подножка. Розамунда поправила шаль и бок о бок с Кевином вошла в ресторан.

В хороших парижских ресторанах женщины ели вместе с мужчинами. Тем не менее мсье Форестье для их трапезы заказал отдельный кабинет, окна которого выходили на остров Сите и апсиду Собора Парижской Богоматери. Розамунда сразу же направилась к окнам и стояла в золотом сиянии, знаменовавшем окончание дня.

Мсье Форестье присоединился к ней. С улыбкой показывал то на одно здание, то на другое, отпускал комплименты. Кевин ждал, решая, вмешаться ему или нет.

Он с самого начала представил Розамунду как свою партнершу в предприятии. Форестье словно громом поразило, стоило ему ее увидеть. Когда француз бросил на него хитрый вопрошающий взгляд, смысл которого ясен любому мужчине, Кевин ответил ему столь же многозначительным взглядом. «Нет, она мне не любовница». Черт, он поступил более чем благопристойно, прямо ответив на этот вопрос. На самом деле ему хотелось пригвоздить мсье Форестье угрожающим взглядом, говорившим: «Коснись ее, и на рассвете будешь выбирать оружие».

Оказалось, что Форестье решил возделать сад, оказавшийся за открытой калиткой. Ситуацию ухудшало то, что женщины, должно быть, находили его привлекательным. Немного за тридцать, темноглаз и темноволос, c характерно галльскими чертами лица.

Розамунда, к ее чести, не поощряла его ухаживаний. Кевин не мог решить, понимает ли она, что Форестье с ней флиртует. Он говорил по-английски, но с запинкой, так что его намерения можно было истолковать как простое проявление любезности.

У входа в кабинет появился владелец ресторана. Хозяин вечера направился с ним переговорить, а Розамунда ненарочито придвинулась поближе к Кевину.

— Не уверена, чего я ожидала, но точно не такого молодого. Ему не больше тридцати пяти. – Она бросила оценивающий взгляд на стоявшего в некотором отдалении Форестье. – Полагаю, на французский манер он красив. Интересно, почему сегодня вечером без жены.

— Я не знал, что он женат.

Она кивнула.

— Я осторожно его расспросила. Он указал на школу, а я поинтересовалась, ходят ли туда его дети. Ему пришлось сказать, что они ходят в школу у университета.

— Он там преподает. – Не будучи уверенным, что она понимает, как все устроено во Франции, добавил: – Жены не мешают французам волочиться за женщинами. Иметь любовницу здесь – обычное дело.

— Как и у нас.

— Тут более открыто.

— Мне говорили, что в Англии скромность возобладала лишь недавно. А, вот и он. Когда станем говорить о доработке?

— Когда он захочет. Полагаю, после ужина.

Ужин был великолепен. Розамунда попробовала все, даже не спрашивая, что ест. Все свое внимание она направила на мсье Форестье. Только за главным блюдом до Кевина дошло, что она прекрасно распознает флирт Форестье и позволяет ему думать, что его ухаживания ей льстят.