Книга Наследница в алых шелках, страница 144 – Мэдлин Хантер

— Полагаю, раз я провожу дни, делая шляпки в мастерской за магазином, ты волен сидеть тут и рисовать трубы.

Снова вошел Бригсби, неся поднос с кофе, чашками и тортом. Кевин бы не описал его как небольшой, но могло быть хуже.

Однако Розамунда, казалось, была в восторге. Они сели, Бригсби расставил чашки и тарелки, после чего вышел.

— Объедение, – сказала Розамунда. – Как любезно было с его стороны испечь торт.

— Он вечно мешается под ногами. Раздражает. Отвлекает. Чейз очень хитро поступил, отдав мне и жилье, и слугу. Они, конечно же, шли в комплекте. Теперь-то я понимаю почему.

— Не может быть, чтобы он так уж сильно тебя отвлекал, судя по стопке бумаги вон там.

— Возможно, что и нет. Просто я ведь привык быть один. И не привык к тому, что кто-то возится у меня за спиной.

Розамунда весело ему улыбнулась, после чего откусила кусок торта.

— Вчерашняя ночь получилась очень пикантной. Я и представить себе не могла, что там делает вазочка с заварным кремом, когда поднялась к себе. Надо было сразу догадаться, что ты задумал что-то озорное.

Ее слова вызвали воспоминание, которое прогнало из головы навязчивые мысли о трубах.

— Люблю заварной крем, вот и все.

— Обычно люди ложками пользуются.

Кевин обнял ее за шею и потянул к себе, чтобы поцеловать.

— Какая скука. – Он поглядел на торт. – Можем взять его в спальню.

— Мы условились, что здесь ничего такого не будет. Для этого у нас есть Чэпел-стрит, а этот дом – для предприятия. – Она снова взглянула на бумаги. – И всего остального, что ты делаешь.

— По-моему, нам больше нечего обсуждать касательно предприятия. Наши следующие шаги определены. Сделаем еще один датчик и проверим, как оба прибора работают вместе, как только он будет готов.

— Конечно.

В ее глазах и поведении он заметил нерешительность. Розамунда прикусила губу. Обычно это его возбуждало, но теперь заставило насторожиться.

— Ты похожа на провинившегося ребенка, и не только потому, что у тебя на губах крошки.

Она вытерла рот.

— Я сделала кое-что такое, что тебе не понравится.

— Ты можешь совершить лишь один поступок, который мне бы не понравился, Розамунда.

Она взяла его за руку.

— Это очень мило, но это неправда. На самом деле ты, пожалуй, даже предпочел бы его тому, что я сделала. Понимаешь, четыре дня назад я отправилась на фабрику к мистеру Лавлейсу.

Она оказалась права. Ему это не понравилось.

— Зачем?

— Мне показалось, тебе надо было прислушаться к тому, что он хотел сказать. Поэтому вместо тебя прислушалась я.

— Я же ясно сказал, что мне это не интересно.

— А я так же ясно сказала, что это интересно мне. Думаю, нам стоит рассмотреть его предложение.

Он встал и отошел от стола.

— Ты ему сказала все, что знаешь?

— Конечно, нет. Как ты смеешь меня в этом обвинять?

Он повернулся к ней.

— Потому что человек не может сделать предложение, если не знает, что, черт подери, он предлагает. – Он умолк, чтобы обуздать злость. – Даже если ты просто упомянула об индикаторе, он сам догадался об остальном.

Розамунда тоже встала; глаза ее сузились.

— Не говорила я об индикаторе. И вообще не сказала ничего, что могло бы дать ему зацепку, потому что не понимаю, как работает эта чертова железяка. Однако он неглуп. Он разбирается в производстве. И мог бы догадаться о твоей задумке, не услышав ни от кого и слова.