Книга Наследница в алых шелках, страница 139 – Мэдлин Хантер

— Хочешь? – Она снова повела языком.

— Да.

Его хриплый голос, сжатые челюсти, его взгляд – все говорило о том, что его желание было куда более жарким, чем это простое «да».

Она пробежалась по нему губами и кончиками пальцев, дразня, как дразнил ее он. Терзая и доводя его голод до предела.

— Интересно, смогу ли я заставить тебя умолять, – сказала она, а потом провела языком по головке.

— Никогда.

— Нет? У меня вся ночь, чтобы убедиться.

Он вцепился рукой в изголовье.

— Делай со мной, что хочешь.

* * *

Проснувшись, Кевин обнаружил на себе взгляд Розамунды. Она лежала на боку, подперев голову рукой, и внимательно его рассматривала.

Он, должно быть, провалился в сон после того, как достиг вершины. Она его вымотала. Ей не хватало опыта, но самое ее любопытство возбуждало его. И зачаровывало. От чувства того, что она исследует и экспериментирует, у него закипала кровь.

Теперь она улыбалась самодовольной улыбкой.

— Думаю, порядочные женщины этого делать не должны, – сказала она. – Поэтому ты меня никогда об этом не просил?

Вот это вопрос, черт подери.

— Я думал, может, попозже.

— Я же тебе говорила, что женщины болтают между собой. Я знаю, что мужчинам это нравится.

— Да. Ну…

— Тебе так понравилось, что ты умолял.

— По-моему, одно «пожалуйста» – это не мольба.

— Было не одно «пожалуйста», а множество, а еще «да, вот так», «глубже» и…

Кевин схватил ее и прижал к себе, чтобы она перестала повторять все отчаянные звуки, которые вырвала у него.

Он снова начал задремывать.

— Расскажи мне о леди Гриноу.

Сон слетел с него моментально, и он уставился в изнанку нависавшего над ними балдахина.

— А что такое?

— Мне сказали, что в прошлом году у тебя был с ней роман. Я думала, что у тебя не было возлюбленных.

Его ответ не должен иметь значения, но от острого предчувствия недоброго он замялся.

— Почти не было.

— Хочешь сказать, она стала исключением?

Вот черт.

— Да. Но все длилось так недолго, что слово «роман» тут не подходит.

— Мне казалось, что у тебя нет опыта в скрывании любовных связей, но после этого он должен был появиться.

— Не совсем.

Осторожность не нужна, когда мужчина четыре дня живет в покоях женщины. Это была осознанная оргия на двоих, безрассудная авантюра с циничной целью.

Воцарилось долгое молчание. Затем…

— Ты любил ее?

Он опустил взгляд на макушку Розамунды.

— Нет.

Она перевернулась на спину, положив голову на его согнутую руку, и тоже стала рассматривать балдахин.

— Я вот чего не понимаю. Почему ты не сказал Чейзу, что был с ней, когда он расследовал смерть твоего дяди? Если бы Чейз с ней поговорил, ты бы сразу избавился от всех неудобных вопросов.

Он вдруг начал все осознавать и с каждой секундой поражался все больше.

Она знала, что люди шепчут о том, где он был в ночь смерти герцога.

Она никогда не спрашивала его об этих подозрениях.

Она выяснила больше информации, чем Чейз.

И, несмотря на все это, вышла за него замуж.

Он мог бы закончить разговор, сказав, что это не имеет к ней никакого отношения, что это не ее дело. Или мог бы объяснить кое-что, о чем никогда никому не говорил, что выставляло его не в лучшем свете. Что бы он ни выбрал, этот брак, эта вечность наверняка изменится. Он признался себе, что то, что сложилось теперь между ними, очень много для него значило.