Книга На осколках разбитых надежд, страница 83 – Марина Струк

— До нутра пробирает. От такого глаза лепше подалече быть, — прошептала она, борясь со слезами, и Лене только и оставалось, что сжать ее руку в знак поддержки. Хотя невольно мелькнуло в голове, что Янина сама выбрала свою судьбу, когда записалась в добровольные работники.

— Советую не обманывать, — предупредила Биргит перед тем, как начать заполнять бумаги. — Не понимаю, почему у Янины все в порядке с бумагами, а ваши нет.

— Наверное, потому что у тех, кто пригнал нас сюда, просто на это не было времени, — сорвалось с языка Лены прежде, чем она успела хорошенько подумать. Катя тут же толкнула ее в бок локтем, распознав на лице Биргит недовольство. Поэтому поспешила отвлечь внимание экономики на себя и начала говорить о себе. Рассказ был коротким. Родилась первым ребенком в многодетной семье. Отец — тракторист, мать — доярка. Проучилась восемь классов в школе, потом работала в колхозе, как родители. Была занята на сельхозработах, помогала семье, чем могла. О том, что было после начала войны, Катя предпочла не говорить.

Биргит тщательно записала в бумаги имена и другие данные Кати. Потом принялась расспрашивать Лену, глядя в глаза, чтобы уловить хотя бы малейший намек на ложь. Но и тут ее не ждало ничего того, что сама немка не подозревала. Хотя Лена и изменила некоторые сведения о себе. Ей не хотелось упоминать, что она не единственный ребенок в семье — рассказывать любопытной немке о близких было до сих пор больно. А еще Лена умолчала о том, что когда-то училась в балетном училище. Сказала, что в год начала войны закончила десять классов и планировала поступать в институт в Москве.

— Типичная городская девушка, — резюмировала Биргит. — Тебе действительно очень повезло, что я решила взять тебя. На заводе или в шахте ты бы точно долго не протянула.

Она помолчала некоторое время, а потом сказала жестко и твердо:

— В стенах этого дома я не потерплю ни воровства, ни блуда, ни лжи. Та ложь, что вы якобы сестры, будет первой и последней, которую вы мне сказали. Это ясно? И запомните — ваше будущее здесь зависит от того, как вы будете вести себя в Розенбурге. Потом вы поймете, что сам Господь улыбнулся вам, когда послал вас работать в замке прислугой.

Ужинали девушки все вместе в кухне вместе с остальными работниками. Именно за столом Лена впервые увидела остальных членов семьи Биргит — мужа Штефана, сутулого лысого мужчину, и сына Рудольфа, десятилетнего светловолосого мальчишку, который, не скрывая любопытства, уставился на русских, как на диковинку. Руди настолько увлекся разглядыванием, что не сразу услышал призыв матери, как старшей за столом, к молитве. Лена раньше только в кино видела подобное, но следовать их примеру в отличие от своих подруг не стала. Воспитанная комсомолкой, она твердо знала, что Бога нет, а притворяться ради угоды немцев, как это сделали Янина и Катя после недолгих колебаний, не стала. Особенно когда услышала слова, произнесенные Биргит в завершение молитвы.

— Господи, помоги сыновьям твоим, солдатам нашей доблестной армии, на поле брани и повергни врагов их.

И все же Биргит ничего не сказала, когда после молитвы подняла голову и заметила, что Лена не присоединилась к общей молитве перед едой. Только бросила на нее острый взгляд через стол. А потом Лена поймала на себе предупреждающий взгляд Войтека и вспомнила его слова в библиотеке.