Книга На осколках разбитых надежд, страница 614 – Марина Струк

Но чаще были другие сны. Возвращающие Лену то в Розенбург, то в усадьбу близ Орт-ауф-Заале, то на берег реки Заале, а то и вовсе в незнакомый ей дом, где она была хозяйкой. И неизменно рядом с ней был Рихард. И эти сны были полны нежности, счастливых улыбок, любви, а порой обжигающей страсти, отголосок которой еще долго пульсировал в теле после пробуждения. Ночи все чаще дразнили снами и бередили память, а дни не желали рассеивать морок от этих снов и только усугубляли невыносимую тоску и желание преодолеть все невозможное, чтобы быть рядом с ним. Просто нужно найти способ найти его снова. Пока еще есть время. И каждый прожитый день, когда Лена жадно пробегала взглядом сводки о павших офицерах вермахта или вслушивалась в сообщения с фронта, где иногда упоминались имена, только убеждал Лену в том, что другого пути нет. Тем более она давно знала, что рано или поздно это произойдет.

Она должна вернуться в Розенбург. Именно там она найдет Рихарда снова.

В начале января, сразу после Нового года, когда в радиосводках упомянули о «крупнейшей операции люфтваффе, увенчавшейся огромным успехом», а газеты потом так и запестрели списками погибших летчиков^[159], Лена окончательно решилась. За несколько последних месяцев ее сбережения, которые она старательно откладывала, чтобы накопить нужную сумму для покупки билета, почти достигли необходимого предела. Она еще летом планировала ехать за Катей по осени или после Нового года, когда баронесса, не любившая эти дни, неизменно уезжала в Берлин или навестить друзей, как помнила Лена. А теперь все сошлось в одно.

— Если никто не будет проверять разрешение в арбайтсамте, то вряд ли кто-то заподозрит, что русская работница не принадлежит нам. Я перевезу ее открыто, как вы с Людо учили когда-то меня: «Самое тайное нужно всегда держать напоказ». Она очень хорошая девушка, Кристль, поверь мне. Пожалуйста, помоги нам. Я понимаю, что это большой риск, но он такой же, на какой мы идем, укрывая Эдну и Матиаса. И не думай о том, как прокормить ее. Я все придумаю обязательно, что можно будет сделать, ты же знаешь, я смогу! Я возьму дополнительную работу. Пойду в госпиталь, где не хватает персонала сейчас. Я сделаю все, ты же знаешь!

— Ты права, — согласилась Кристль в итоге после некоторого размышления. — Нам нужна будет русская, когда сюда придут большевики. Быть может, это поможет нам, и они нас не тронут. Быть может, помощь ей спасет нас от того возмездия, что ожидает немцев.

Лена только позднее ночью, когда пыталась в волнении перед предстоящей поездкой уснуть, вдруг осознала смысл слов Кристль и удивилась им, ощущая уже знакомый привкус горечи во рту.

Теперь и для Кристль она стала немкой, раз та больше не видела в ней русскую. Оставалось надеяться, что и жители городка близ Розенбурга тоже увидят ее такой, а не той русской остработницей, которая когда-то жила в замке.

Получив согласие и благословение Кристль на эту авантюру, Лена на следующий же день тайком после работы напечатала на машинке специальное разрешение для остработницы на «пользование общественным транспортом в присутствии хозяйки фройлян Хелены Хертц» и «заверила» его печатью арбайтсамта, которую перевела со своей рабочей книжки с помощью яйца, как научилась когда-то в Минске.