Книга На осколках разбитых надежд, страница 606 – Марина Струк

В тот день Рихард снова попался на глаза Лене. Позднее, уже ночью, лежа в постели рядом с тихо сопящей Лоттой, Лена решила, что это определенно очередная подсказка судьбы о том, что все ее поиски не напрасны, что Рихард до сих пор жив. Потому что ничем другим нельзя назвать то, что после рабочего дня по дороге во Фрайталь она вдруг заметила крупный портрет Рихарда на обложке одного из октябрьских журналов в ларьке печати, когда проезжала мимо. Сначала Лена решила, что ей показалось, что это совсем другой летчик-блондин, как ошибалась не раз ранее, принимая незнакомых ей немцев за Рихарда, но все же развернула велосипед и вернулась к киоску.

Ошибки не было никакой. Рихард! Его лицо, его голубые глаза, подкрашенные для усиления цветового эффекта рукой ретушера перед печатью, как и форма, и полосы банта, на котором на шее Рихарда висел крест с ненавистной свастикой, и петлички на вороте мундира. Даже до боли знакомые шрамы от ожогов, полученных в боях над Атлантикой, были видны у виска. Но взгляд был другой, какой-то чужой взгляд, который прежде Лена не замечала никогда у Рихарда. Похожий чем-то на тот самый, что появлялся во время их памятного визита в Орт-ауф-Заале и который так пугал ее своей странной отрешенностью и пустотой. Сейчас Рихард уже не улыбался обаятельно широкой белозубой улыбкой, как когда-то на подобных публикациях в печати. Было видно, что он напряжен, как и на том фото в газете на приеме в Адлоне. Настолько, что казалось, она видела желваки на его скулах, и стала более заметка ямочка на подбородке.

«Германия прежде всего!» — девиз Сокола Гитлера и героя нации майора фон Ренбек», —крупными буквами кричала обложка журнала. «Как истинный ариец я не боюсь ничего и никого, кроме Бога», —гласила очередная цитата, но уже шрифтом поменьше. «Я буду сражаться без малейшего страха за свою родину и лучше умру, но никогда не брошу на произвол судьбы свой народ!»

Лена все-таки купила этот журнал, отсчитав с легким замиранием сердца такое количество марок за тот, которое сейчас считалось для нее настоящим расточительством. Но не сделать этого не могла. Ей хотелось заглянуть под обложку и прочитать, что там написано про Рихарда, а продавщица наотрез отказалась показать статью:

— Идите-ка в библиотеку, фройляйн, и там листайте журналы. А тут нужно покупать. Тут все за марки!

Лене почему-то казалось, что она найдет внутри журнала ответы на свои вопросы, рой которых в голове только усилился. Но покупка не принесла ничего нового, кроме кадров с короткими подписями к ним. Эти иллюстрации девушка как когда-то в Розенбурге аккуратно вырезала и придавила стеклом на тумбочке у кровати. Это напомнило Лене о том времени, когда она помогала Иоганну вести хронику жизни Рихарда.

Интересно, показал ли кто-нибудь господину Ханке этот журнал, ведь тот не относился к числу выписываемой по почте периодики? И если он узнал об этой публикации, то кто вырезал ему эти фотографии, где Рихард был снят у своего самолета или в компании летчиков и механиков во время отдыха на базе? Кто вклеил в альбом цветную обложку? Катя? О, ей бы очень хотелось, чтобы Иоганн обратил именно на Катю свое расположение, чтобы он был добр к ней, как был когда-то добр к своему «Воробушку», чтобы защитил от всех нападок и бед, как защищал ее!