Книга На осколках разбитых надежд, страница 602 – Марина Струк

Ее бурная реакция и шумный долгий вздох, больше похожий на стон, с которым Лена сделала попытку втянуть в себя воздух, чтобы снова запустить легкие, напугали не только Лотту, рисовавшую что-то тут же за столом в кухне, но и Кристль, выпустившую из рук на пол белье для кипячения. Только спустя минуту, когда Лене удалось взять эмоции под контроль и успокоить взволнованную девочку своими объятиями, она сумела объяснить немке, что произошло:

— Это Рихард! Это он! Это ведь он? Он, верно? Верно?

Пилот, сидящий в кабине самолета с откинутым фонарем^[150] был пойман фотографом в профиль. Он был одет в обычный темный летный комбинезон без знаков отличия, потому понять звание было невозможно. И вообще обрывок был так измят, что разглядеть детали внешности или лычек на плечах пилота уже бы не представлялось возможным.

Кристль долго вглядывалась в фотографию, пытаясь поймать знакомые черты с нарисованной открытки на столике спальни Лены в этом профиле хмурого светловолосого летчика на фото. Но в итоге сдалась, разрушая едва пробудившиеся надежды короткими фразами:

— Какое-то сходство есть, деточка. Но я бы не сказала, что это он. Мне жаль.

И Людо, которому Лена также показала обрывок газеты, не разглядел сходства между карточкой Рихарда и фотографией в газете. Он вообще был уверен, что это разные мужчины, несмотря на некоторую схожесть.

— Я понимаю, почему ты видишь в этом летчике погибшего близкого человека, Лена. Нам всем сложно отпускать от себя тех, кого мы когда-то любили. И мы всегда будем искать их в других. Всегда.

Той ночью Лене не спалось. Она гладила волосы Лотты и думала, не ошиблась ли она. Может, Людо прав? Может, стоило уже похоронить прошлое? И тогда она перестанет видеть Рихарда в других мужчинах в той же форме, что и у него, как увидела снова в Дитцле. И тогда она сможет наконец-то перешагнуть из этого периода жизни в другой.

Где Рихарда нет и никогда больше не будет. Где можно будет притвориться, что это все было лишь сном, обернувшимся в финале настоящим кошмаром, от которого до сих пор хочется проснуться…

Но газетный обрывок, который Лена расправила от следов замятия над паром с баком с кипятившимся постельным бельем, все не давал покоя, а мысли о нем отгоняли сон еще долго.

Может, газета и была напечатана недавно, но когда был сделан снимок? Он мог быть сделан и в прошлом году и быть иллюстрацией достижений люфтваффе, о которых велась речь в статье. О, почему она прежде никогда не просматривала внимательно немецких газет? Почему так всегда старалась опоздать на просмотр кинохроники, когда они с Ильзе или с группой «Веры и Красоты» посещали редкие киносеансы?

На следующий день Лена не пошла на обед, решив это время потратить на поиски ответа на свои вопросы, и попросила ключ от архива, чтобы просмотреть старые выпуски газеты за последний год, начиная с сентября 1943 года. Она понимала, что местная «Гутен Морген, Дрезден» едва ли может сравниться с национальными изданиями, но попытаться все же стоило. Быть может, когда-то и мелькнуло на страницах газеты хотя бы краткое упоминание о Рихарде. Ей бы было достаточно и того.

Газета выпускалась в прошлом году чаще, чем осенью 1944 года, почти каждый будний день, и выпусков в архиве накопилось немало. Кроме того, было сложно смотреть на некоторые фотографии и цеплять взглядом заголовки. Особенно где они каким-то образом касались ее страны. Ей до сих пор было больно читать об успехах армии нацистов или о предательстве ее соотечественников-граждан СССР, которое возносилось немцами как подвиги против коммунистов и как настоящие благодеяния. Видеть фотографии или карикатуры в подтверждение лжи о том, что жить под нацистами стало намного лучше, чем до оккупации. Именно потому Лена никогда не читала немецких газет и даже не мельком не смотрела первые полосы.