Книга На осколках разбитых надежд, страница 356 – Марина Струк

Думать об этом было страшно. Потому что тащило за собой воспоминание о гетто, где за колючей проволокой томилась когда-то Лея. Что с ней сейчас? Жива ли она? И что с Яковом? Удалось ли им уйти после ликвидации Ротбауэра, или все же немцы взяли их численным превосходством? А эти мысли тащили другие следом, которые давили на грудь тяжестью страшной истины о реальности настоящего времени. Что она делает сейчас, если не совершает предательство своих убеждений, своей ненависти к немцам? Как она может наслаждаться этим видом и упиваться своим счастьем?

Чтобы убежать от мыслей, Лена поднялась с пледа, подошла к реке и, сбросив туфли и чулки, смело шагнула в воду Заале. Та оказалось такой холодной, что спустя какие-то мгновения у нее свело ногу, да такой судорогой, что она не сдержала крика боли и испуга, когда пошатнулась. Рихард тут же проснулся и, в момент оценив ситуацию, подскочил с пледа и поднял ее на руки.

— Ты совсем с ума сошла? — бранил он ее полушутя-полусерьезно, пока нес обратно на место их отдыха, чтобы растереть ногу. — Какого черта ты полезла в реку в конце апреля?

— Просто, — пожала плечами Лена, наслаждаясь той нежностью, с которой он заботился о ней сейчас.

— Просто? — переспросил он. — Вы, русские, абсолютно безрассудные люди!

— А вы, немцы, такие зануды! — отбила она в ответ, и он рассмеялся.

Они вернулись в охотничью усадьбу с сумерками, пообедав в соседнем городке. Именно там Лена впервые попробовала светлое пиво, которое варили в этих краях на воде из подземных ключей. На ее вопрос, почему они обедают не в Орт-ауф-Заале, Рихард только отшутился, что побаивается Берты.

— Когда я был мальчиком, то думал, что сквернословие сделает меня взрослым и важным, как кузнец Орт-ауф-Заале, у которого я подслушал эти слова. Берту не остановила разница в положении, и она напихала мне от души крапивы в шорты, когда услышала это, заявив, что не позволит мне грешить, — рассказал он и добавил шутя: — Она приняла наше проживание под одной крышей только при условии, что сегодня я сделаю тебя честной женщиной. Мне даже страшно представить, что она сделает, если узнает, что я ее ввел в заблуждение.

Рихард шутил и улыбался, но Лена видела, что эта улыбка так и не коснулась его глаз. И решила приложить все усилия, чтобы в оставшееся у них время горький осадок уступил место совсем другим воспоминаниям, которые он увезет с собой на фронт. Когда еще она сможет касаться его так, как делала это, когда они вернулись в усадьбу? Когда сможет отвечать его ласкам так беззастенчиво, зная, что в эти минуты они совершенно одни на километры вокруг? Когда в следующий раз сможет прижиматься к нему всем телом и слушать стук его сердца, наслаждаясь этим мерным ритмом жизни?

— Я люблю тебя, — проговорила Лена громко в тишине спальни, когда уже был запущен ход последних минут их тайного побега от реальности, а сама действительность снова встала у порога, когда стрелки наручных часов Рихарда сдвинулись еще ближе к десяти.

— Я люблю тебя, мое сердце, — сказал в ответ Рихард, целуя ее в висок, а потом подтянул ее к себе, чтобы заглянуть в глаза. — И я не переменю своего решения быть с тобой. Никогда.

— Я знаю, — улыбнулась Лена в ответ, ощущая невыразимое счастье в этот момент. Пусть для нее его планы казались несбыточными, но на какие-то часы она забыла об этом. И о множестве преград, что стояли между ними. О, она определенно была счастлива в тот день в Орт-ауф-Заале!