Книга На осколках разбитых надежд, страница 293 – Марина Струк

— Прости, ты абсолютно права, Анне, — с явным раскаянием в голосе произнес Иоганн. — Поверь, мне очень жаль, что тебе пришлось взять на себя обязанности главы дома из-за моей немощности. Ты же знаешь, я всегда готов помочь чем могу.

— Я знаю, мой дорогой… И ты прости, я не должна была нападать на тебя. Просто все стало так сложно в последнее время…

— Если уж ты заговорила о Фалько, то я не могу не спросить. Подумала ли ты о чувствах Фалько, строя эти планы?

И Лена, уж было направившаяся к двери с подносом в руках, снова была вынуждена замедлить шаг, чтобы услышать ответ баронессы.

— Не переживай насчет Фалько, — рассмеялась Аннегрит. — Теперь, после разговора с тобой, я понимаю ясно, что происходит. И ручаюсь, это только порадует тебя. В конце февраля я получила письмо от Людвига Тайнхофера — упокой Господи душу этого мальчика. Он, между прочим, поздравил меня с будущей невесткой. Оказывается, наш Ритц пишет письма девушке, о которой почти не рассказывает никому, даже Людвигу. Я все пыталась угадать, кто это, потому что точно знала, что это не Мисси. Теперь я понимаю, кто именно адресат его писем. И всю таинственность, которой его окружил Рихард.

— Ты думаешь?.. О, тогда я рад! — произнес Иоганн восторженно. — Когда мужчина знает, что его ждет кто-то особенный, он приложит все усилия, чтобы вернуться домой даже из самого ада!

— Лена! — вдруг раздалось в комнате, и девушка вздрогнула от неожиданности. Звякнула тихо посуда и приборы на серебряном подносе. В голосе баронессы звучали обвинительные нотки, и Лена повернулась к хозяйке с опаской, не понимая, что последует за этим окриком.

— Когда ты учила наш язык, учитель говорил тебе о немецких поговорках? — спросила баронесса бесстрастно, чем поставила в тупик не только Лену, но и Иоганна, недоуменно взглянувшего на сестру.

— Не могу вспомнить, моя госпожа, — кротко ответила девушка, стараясь не показать своего волнения в эти минуты.

— У нас есть такая поговорка, Лена. «Любопытство — кошачья смерть». Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что, если ты откроешь свой рот и расскажешь хотя бы слово кому-нибудь о том, что обсуждается в стенах этого дома, я лично буду хлопотать о том, чтобы тебя убрали в лагерь. И не надо напускать на себя оскорбленную невинность. Я видела, как жадно ты вслушивалась в каждое слово.

Лена при этих словах почувствовала, как ее лицо заливает предательский румянец, подтверждая правоту слов баронессы. Сжала с силой поднос, чтобы не выдать свое волнение и не вызвать еще больше подозрений на свой счет.

— Скажи Биргит, чтобы присылала теперь Катерину. Отныне пусть за столом прислуживает она, — распорядилась баронесса. А потом добавила, уже обращаясь к Иоганну: — Мне нравится, что эта неуклюжая русская сейчас как собака — знает кое-какие команды и выполняет их, но полностью понять речь хозяина не может.

Разумеется, эти слова Лена передавать не стала. Просто сообщила Биргит, что баронесса просит, чтобы за столом отныне прислуживала Катерина.

— Что ты снова натворила? — напустилась на Лену встревоженная Биргит. Ее явно обеспокоила просьба баронессы, и она поспешила поскорее найти хозяйку, чтобы уточнить детали этих неожиданных для нее изменениях. Катерина же расстроилась от этого назначения. Ей было гораздо проще выполнять даже самую сложную домашнюю работу, чем ту, что требовала быть рядом с хозяевами Розенбурга.