Онлайн книга «На осколках разбитых надежд»
|
— Неужели ты не понимаешь, почему я делаю это? Я не смогу защитить тебя иначе… — Ты превращаешь меня в пленницу! — прошептала Лена в отчаянии. — А этим знаком… превращаешь… превращаешь в недочеловека. — Пусть так, — согласился Рихард. — Зато ты будешь в безопасности. Он отпустил ее и отступил на шаг. Потом взглянул на часы, проверяя время. — Осталась минута, Лена, — он чуть помолчал, а потом произнес. — Давай поговорим обо всем после. А сейчас я прошу тебя — сделай так, как должно. Пожалуйста. Пожалуйста. Одно это короткое слово, и почему-то ее неприятие стало слабее. А его взгляд довершил остальное. И все же хотелось причинить ему боль. Чтобы прочувствовал хотя бы толику того, что ощущала она, стоя перед ним еще какие-то минуты назад. Поэтому Лена не сразу ушла из комнаты. Обернулась от самой двери и зло взглянула на Рихарда. — Неужели ты не понимаешь? Ты не сможешь меня защитить. Не сейчас и не в будущем. Не в этой стране. Ты не сможешь, что бы ты ни сделал! Лена видела, что сделала больно Рихарду. Заметила, как дернулся уголок его губ, как расширились на мгновение глаза, и как он опустил на секунду веки, принимая этот удар по самолюбию. А когда открыл, поразилась остроте боли, разлившейся в глубине его глаз. И удивилась тому, что эта боль вдруг вернулась к ней, будто отражение в зеркале. А еще тому, что захотелось шагнуть к нему, обхватить руками его талию и коснуться губами его лица, стирая даже маленький след горести, которой был полон взгляд Рихарда. И поспешила закрыть дверь и уйти от него, чтобы не позволить себе этой слабости. Ровно в семь минут третьего раздались шаги за дверью комнаты, и в спальню вошла Биргит, распахнув дверь резко. Лена только-только наложила последний стежок на знак, пришив этот ненавистный ей лоскут так только криво, как только могла. Она успела в срок, как поняла это по разочарованному лицу немки, но удовлетворения ей это не принесло. Наоборот, почему-то никак не могла отделаться от странного привкуса горечи. — Ты никогда не держала иголку что ли в руках, белоручка городская? — едко осведомилась Биргит, глядя на неровно пришитый знак возле оборки фартука. — Неужели тебя ничему не учила мать? У нас девушек с раннего возраста приучают к хозяйству. Потому что предназначение женщины быть надежным тылом мужа и уметь услужить ему во всем, а не то, что там тебе вдалбливали в голову жидобольшевики и Сталин. И не смотри так на меня! Мало тебе всыпали вчера, видимо. Уважения так и не прибавили, как погляжу. Что ж, оно только и к лучшему сейчас, что тебя на кухню вернули, Лена. Господин Рихард распорядился, чтобы сегодня обслуживала гостей Урсула, а вы, русские, будете до Нового года на уборке и в кухне, как раньше. Знай свое место, остовка! Эти последние слова так и крутились в голове Лены, пока они с Катериной помогали Айке с готовкой, а потом мыли посуду после ужина и кормили цыплят в курятнике на заднем дворе и собак в вольере. Почему-то именно они задели за живое. Словно сковырнули корку с едва зажившей раны, и та стала снова кровоточить. Знай свое место, остовка! Но глупое сердце… Какое же у нее было глупое сердце! Оно так бешено забилось, когда Лена возвращалась из вольера, хотя бы немного утолив свою печаль в общении в Вейхом и Артигом. Собакам было все равно, где она родилась, и какая у нее национальность. Они любили ее просто потому, что она любила их и заботилась о них. Почему же все так сложно было у людей? |