Книга На осколках разбитых надежд, страница 182 – Марина Струк

— Неженкой? — переспросила Катерина. — Ну, не знаю. Боится он нашего немца — то точно. Я видала, он тронуть тебя хотел, когда ты гуся усим носила. Но наш немец так на него глянул, что прям кровь ледяной стала. Ну, у меня точнехонько стала бы. Он злой, этот сынок фрау. Черт в нем сидит. Як в других, что у нас были в деревне. Вот ей-ей!

Лена же услышала только слова о Рихарде из этого рассказа и задумалась, правда ли это или Катерине попросту показалось. Но расспросить Катю в подробностях не было возможности. Она уже убежала с подносом, а Лене предстояло дождаться, пока сварится кофе. И именно в этот момент в кухне появился Войтек, принесший очередную партию дров в кухню. У Лены тут же закололо от волнения в груди, словно там по-прежнему пряталась карта. Войтек аккуратно сложил дрова в ящик, а потом приблизился к ней и встал так близко, что они едва не стояли плечом к плечу у плиты сейчас.

— Если решилась и есть что сказать, то сейчас, — проговорил он тихо. А потом посмотрел на нее пристально и произнес после короткого молчания. — В Рождество немцы не так бдительны. Сегодня будет передача.

Лена взглянула на него, раздумывая, не ловушка ли это. С чего вдруг Войтек стал таким откровенным с ней? Он же понимает, что подставляет себя под удар, а заодно и других людей, связанных с ним.

— Я доверяю тебе, — произнес Войтек, глядя ей прямо в глаза. — Доверяю тебе и свою жизнь, и будущее. Верь и ты мне. Ты можешь это делать без опаски.

— Есть кое-что, — прошептала Лена после недолгих размышлений. — Одна карта. Немцы на ней отмечали позиции аэродромов, зенитных установок и что-то еще. Можно попробовать разобраться. Но она старая… то есть это все было летом.

После нетерпеливого знака Войтека, мол, неважно, давай скорее, Лена отвернулась и принялась расстегивать пуговки на блузке. Она не могла оставить карту в спальне, а другого потайного места так и не нашла в доме. Поэтому так и носила на своем теле ее. Только свернула еще туже и спрятала за блузкой под поясом юбки.

Войтек как раз успел спрятать карту в голенище сапога, как раздались шаги, и в кухню вошел Рихард. Лена покраснела и затряслась от ужаса при понимании того, что было бы, зайди он на пару секунд раньше. Руки дрожали, и она не сразу попадала в петли пуговками. Поэтому чуть задержалась прежде, чем повернуться к Рихарду.

— Какого черта? Вы не слышите звонка оба? — раздраженно бросил Рихард, стоя на пороге кухни. — Почему я должен спускаться в кухню, чтобы нам принесли еще вина?

— Прошу прощения, господин Рихард, — поспешила сказать Лена, но он только поджал губы недовольно.

— У тебя кофе кипит. Айке разве не научила, что его нельзя кипятить? Это не чай! Этот вылей и свари новый, — он перевел взгляд на Войтека, стоявшего рядом с Леной, и его взгляд стал таким злым, что у Лены даже холодок пробежал вдоль позвоночника. — Я не успел еще поговорить с тобой. Но хотел бы посоветовать тебе, польская свинья, держать руки в карманах. И не только руки. Иначе тот ребенок от Янины будет твоим последним ублюдком. Ясно?

Лена почувствовала, как напрягся Войтек рядом с ней, и испугалась, что тот сейчас бросится на Рихарда, несмотря на явное физическое преимущество немца. Инстинктивно протянула в его сторону руку, чтобы удержать на месте, а потом быстро вернула ее обратно, опасаясь очередной вспышки со стороны Рихарда. Он заметил этот еле уловимый жест, но ничего не сказал, кроме «Я жду вино и быстро», и ушел из кухни.