Книга На осколках разбитых надежд, страница 133 – Марина Струк

Лена совсем не ожидала, что на звук ее шагов двери в комнаты Иоганна откроются, и она влетит со всего маху в Рихарда, шагнувшего к ней из темноты проема. Он быстро положил ей ладонь на рот, чтобы она не вскрикнула ненароком и не разбудила его дядю, и толкнул к стене, прижимая всем телом. Другой рукой он затворил дверь в дядины комнаты.

— Это я звонил, — пояснил Рихард, убирая ладонь с ее рта и быстро отстраняясь от нее. — Пойдем со мной.

С этими словами он направился к лестнице и стал спускаться вниз, даже не оборачиваясь на Лену. Она постояла немного на месте какого-то странного упрямства ради, а потом поспешила за ним следом через темную анфиладу комнат в маленькую комнату, где прохладу летней ночи разгоняло тепло разожженного камина.

Сейчас Рихард снова выглядел обманчиво мирно и безобидно. В тонком свитере, обтягивающем его плечи. С мокрыми волосами, зачесанными назад. Перед ней снова был не нацистский летчик, а тот самый Рихард из парка, каким она впервые увидела его.

— Я хочу кое-что тебе показать, — произнес он. — Но сначала — прошу!

Он показал рукой на столик между двумя софами, на котором стоял поднос с серебряным чайником и фарфоровой парой. Рядом с ним стояло блюдо, накрытое серебряной крышкой. Лена посмотрела на столик, потом снова взглянула на Рихарда, не понимая, чего он хочет от нее сейчас.

— Ты сегодня просто спасла меня. А я привык отдавать долги, — сказал Рихард.

— Я сделала это не специально, господин Рихард, — поспешила заверить его Лена, испугавшись, что он может счесть ее обморок притворством.

— Я знаю. И я уверен, что больше такого не повторится, — произнес немец. — А еще я уверен, что дядя Ханке хотел бы, чтобы ты попробовала баумкухен.

С этими словами он поднял крышку с блюда, и Лена увидела знакомый торт из берлинской кондитерской. Рихард положил кусок на тарелку и протянул Лене, приглашая занять место на софе напротив него. Девушка же даже не двинулась с места. В этот момент она искала мысленно причины подобного расположения, потому что знала, что едва ли немцы делают что-то просто так. Правило Ротбауэра о доброте запомнилось очень хорошо.

— Попробуй, — настаивал Рихард. — Это особый немецкий торт. Королевский торт. Знаешь, его выпекают особым образом. На вертеле. Его больше нигде не делают в мире. И кто знает, не пропадет ли он и как надолго, если война затянется? Ну же! А! Я понял…

Он поставил тарелку на столик и откинулся на спинку софы расслабленно.

— Вот, теперь это не из моих рук. Теперь можешь брать смело. Ты ничем так не посрамишь своих принципов.

Лене невероятно хотелось попробовать этот торт. Она не помнила уже, когда последний раз ела что-то сладкое. Странно — до войны, когда сладкого был достойный выбор, у нее не было подобной тяги. Торт на тарелке так и манил своими шоколадными боками, обещая наслаждение в каждом кусочке. Поэтому она поспешила взглянуть на Рихарда, стараясь не думать, от чего отказывается сейчас.

— Нет? Что ж, — пожал он плечами. — А если поступим так? Я отрежу еще два куска и положу на тарелку. И разрешу тебе забрать эту тарелку наверх, в комнаты прислуги. Уверен, твои подружки точно захотели бы попробовать баумкухен. Можешь даже отдать им свою порцию, если пожелаешь.

Рихард не стал откладывать в долгий ящик свое намерение. К куску торта присоединились еще два. Потом толкнул тарелку в сторону Лены, и та медленно поехала по блестящей поверхности низкого столика.