Онлайн книга «Невеста из империи Зла»
|
— Хорошо. — Неужели у тебя с этой русской все серьезно? И что ты планируешь делать, когда истечет твоя виза? Да откуда Алекс знал! Для него мысли о расставании с Марикой были равнозначны мыслям о смерти: да, мы все знаем, что умрем; ну так что теперь, не жить, что ли? А жизнь между тем била ключом. Алекс как бы заново изучал Марику и каждый день открывал для себя что-то новое. В ней уживались замашки потомственной аристократки и женщины из глубинки, которая привыкла тащить на себе весь груз житейских проблем. Алекс пытался вообразить себе американку, которая утром изучает французскую поэзию, днем прет через весь город тяжеленные сумки с картошкой, вечером идет в оперу, а ночью вручную стирает простыни. Причем в холодной воде, ибо горячую отключили еще на прошлой неделе. В Америке такого просто не могло быть. Марика вообще представляла собой немыслимое сочетание несочетаемого: отваги и беззащитности, хрупкости и тяжелой каждодневной работы, доверчивости и подозрительности. Даже язык ее был неоднозначен. Иногда в ее классически правильную речь вплетались жаргонизмы, а если ей было плохо или больно, то она запросто могла выдать фразу, достойную какого-нибудь бродяги. Почему-то Марика казалась Алексу ребенком войны: только этим он мог объяснить себе все ее противоречия. Все хорошее досталось ей от «мира», от семьи, от умных книжек и добрых фильмов; все плохое было реакцией на «войну». Вероятно, точно такими же были юные барышни времен русской революции. Мирная жизнь кончилась, и их вышвырнули из блестящих гостиных в очередь за подтухшей селедкой. Только у Марики не было этого разделения на мирное и военное время: они переплелись в ее судьбе так, что уже невозможно было отделить одно от другого. «Дитя холодной войны», — вновь и вновь повторял про себя Алекс. И как же ему хотелось защитить Марику от этой напасти! Обнять, прижать к себе и тихо шептать, укачивая: «Не бойся, маленькая! Я с тобой!» Лена упросила Марику, чтобы та пошла вместе с ней к гинекологу. Она всю ночь не спала: глаза были красные, руки и ноги — как налитые свинцом. — Как ты? — спросила Марика, когда они встретились в метро. — Боюсь… — тихо отозвалась Лена. — Слава богу, хоть ты деньги раздобыла! — А Мишка как? Не подозревает? — Вроде нет. Ехать надо было на другой конец Москвы, в Черемушки. Лена всю дорогу молчала и тайно, через карманы пальто, трогала свой живот. «Я еду на казнь малышни…» — безостановочно крутилось у нее в голове. Они поднялись на пятый этаж нового, только что отстроенного дома. Дверь у подпольного гинеколога была представительная — обитая деревянными реечками. Блестящие циферки номера, множество замков, на полу — связанный из лоскутков коврик. Марика занесла руку, чтобы нажать на звонок. — Не надо! — испуганно остановила ее Лена. — Давай постоим немного. Они спустились на один пролет и подошли к окошку. Чтобы скрыть подступившие слезы, Лена выглянула в окно. Внизу, у подъезда, был детский городок. Какая-то молодая мама качала сына на качелях. На нем была рыжая куртка в горошек и зеленая шапка, заколотая надо лбом яркой брошкой. Подлетая вверх, ребенок запрокидывал голову и громко верещал от счастья. Лена резко отвернулась от окна. — Пойдем! Им открыла заспанная женщина с грустной прической. |