Книга Невеста из империи Зла, страница 46 – Эльвира Барякина

Лена время от времени принималась подталкивать подругу в нужном направлении:

— Ты никому ничего не должна отдавать! Секс — это как песня, но только хоровая. Один споет — ничего особенного, а вдвоем выйдет распрекрасно…

— Ага, а если втридцатером, да еще с оркестром, так вообще целый концерт получится, — язвила Марика.

Для нее тема сексуальных отношений была величественна и торжественна, как коронация высочайших особ, а для Лены… Впрочем, чего уж там говорить, если она могла допустить до себя такую невзрачную личность, как Миша!

— Жека, сделай что-нибудь! — пожаловалась Марика Пряницкому. — Твой Степанов дремуч, как темный лес. — И она в подробностях пересказала ему все, что слышала от Лены на тему их интимных отношений.

Но вместо того, чтобы исправить ситуацию или хотя бы посочувствовать, Жека заявил, что все бабы — сплетницы и дуры, раз обсуждают с подругами такие вещи.

— Вот и доверяй вам после этого! — проворчал он, трогая фингал, заработанный от деревенских на прошлой дискотеке. — Мы перед вами душу раскрываем, а вы… Эх!

И преисполненный мужской солидарности, он бросил Марику наедине с ее переживаниями.

Алекс облюбовал себе наблюдательный пункт на крыше старой водонапорной вышки (как раз напротив картофельных полей). С тех пор как Миша перестал следить за каждым его шагом, Алекс довольно часто приходил сюда смотреть на Марику.

Она его не видела. Собирала картошку в ведро, болтала с приятелями, отлынивала от работы, когда Лядов отлучался на другой конец поля.

Алекс не понимал Марику. Он знал, что она исподтишка подглядывает за ним, но при этом она не давала ему ни малейшего шанса приблизиться к себе. То же самое касалось и остальных девчонок: они охотно общались с ним, рассказывали о жизни в Советском Союзе, вели правильные беседы, но при этом неизменно сохраняли дистанцию. Даже Валя Громова, с которой они подружились в самом начале, и та начала избегать его.

«Может, со мной что-то не так? — недоумевал Алекс. — Может быть, я давно уже похожу не на рыцаря на белом коне, а на скромного фермера на ослике?»

Всю жизнь, насколько он себя помнил, девушки находили его интересным и достойным внимания. Но здесь, в СССР, это было внимание иного сорта. На него глазели с безопасного расстояния — как на экзотического зверя, на клетке которого висела табличка: «Не подходить! Не кормить! Не трогать!»

Что касается Марики, то она даже начала раздражать Алекса. Она была закрытой и абсолютно недоступной. А вот поди ж ты — нравилась! Вероятно, так во времена Средневековья мужчины влюблялись в случайно замеченных в церкви женщин. На секунду откинется покрывало, выскользнет из-под него узкая рука в перстнях, и все — перехватило дыхание. А уж когда мадам подойдет к причастию и откроет лицо, так и вовсе хочется выкрасть ее и увезти в родовой замок.

Марика возбуждала Алекса. Одним своим появлением, голосом, словами, ничего общего не имеющими с сексом. Она могла просто сказать «Привет!» и равнодушно пройти мимо. А у него было чувство — как в лифте, когда несешься вниз с самой вершины небоскреба.

Несколько дней назад Алекс встретил Марику на колхозной конюшне. Она угощала хлебом гнедого жеребца по кличке Велосипед. Затаившись, Алекс долго смотрел на нее: тень от подбородка, девчоночьи косички, туго обтянутый штанами зад…