Онлайн книга «Невеста из империи Зла»
|
«Я голубь. И меня раздавили», — как в бреду, бормотала Марика. Как она молилась, как жаждала любви! И вот дождалась. Но оказалось, что нести ее — выше человеческих сил. И выхода другого нет: либо все бросить, либо умереть под ее тяжестью. ГЛАВА 27. ВЕРНИТЕ МОЮ ДЕВОЧКУ Алекс уехал полтора года назад. Раз в две недели Марика получала от него письмо: «Люблю тебя. Как ты?» Письма всегда опаздывали месяца на два. Международная почта ездит долго, потому как с пистолетом, а тот тяжелый, да и торопиться нам некуда. Вся корреспонденция неизменно вскрывалась. Иногда кагэбэшник, который читал письма Алекса, даже не старался запечатывать как следует конверты. Со временем Марика научилась вычислять, когда он уходит на больничный, когда у него отпуск. Задержится письмо больше, чем на семь дней, — заболел, на двадцать четыре рабочих дня — поехал отдыхать. Каждую неделю Алекс пытался звонить в Москву, но в половине случаев связь обрывалась еще до того, как они с Марикой успевали обменяться парой слов. Зато какое было счастье, когда он все-таки прорывался! Эти звонки были единственным свидетельством того, что Алекс реально существует в этом мире. Вопреки всему, поначалу они еще надеялась, что все как-нибудь разрешится. В конце концов, если гражданка Седых не устраивает свое государство, не легче ли выслать ее куда подальше? Оказалось, не легче. В ОВИРе Марике каждый раз говорили одно и то же: «Пока мы не можем выдать вам документы. Приходите через шесть месяцев». Но и через шесть месяцев, и через двенадцать, и через восемнадцать ничего не менялось. Чиновники даже не сочувствовали ей: «А-а, уехать хочешь? Значит, ты ненавидишь свою Родину!» И как им объяснить, что Марика никого не ненавидела, что она всего лишь любила своего мужа и хотела быть с ним рядом? Алекс тоже пытался что-то сделать: звонил на телевидение, писал статьи, обращался к сенатору… Но в Америке к нему относились точно так же, как к Марике в СССР. Его не понимали: «Зачем тебе эта русская? Она же наверняка коммунистка и алкоголичка! Они в России все такие». Как советский народ видел за словом «США» не живых людей, а агрессивных империалистов, так и американцы видели за словом «Россия» злобных оккупантов, которые хотят поработить весь мир. «Врагом можно считать только того, кого не знаешь, не понимаешь и боишься, — думала Марика. — Вроде бы чего проще: давайте объяснимся, давайте скажем друг другу, что мы хотим простых вещей — любви, здоровья и хорошей работы. Черта с два! Мы упрямо будем повторять то, что нам говорят по телевизору: Они — наши враги, они хотят нас завоевать!» Впрочем, в СССР существовала и другая категория людей — тех, кто наоборот обожествлял Запад. Для них все советское уже заранее было отвратительным, а все иностранное — замечательным. Но, по большому счету, что они знает о Западе? Ничего. США являлись для них красивой мечтой, которой никогда не суждено сбыться. Они создавали себе Америку на дому: покупали импортные шмотки, слушали зарубежную эстраду, вставляли в речь английские словечки… За последнее время Марика познакомилась с подобными ребятами: через своих приятелей Жека организовывал ей частные уроки английского, чтобы она могла хоть немного заработать. Однажды Марике пришлось учить группу евреев, которые собирались эмигрировать в США. Все они уже получили свои загранпаспорта и теперь только ждали оформления бумаг в посольстве. Никто из них никогда не выезжал дальше Львова, и они с жадностью расспрашивали Марику о странностях капиталистического мира: |