Книга Я к Вам пишу..., страница 38 – Лёля Фольшина

Верю и надеюсь на встречу скорую, искренне Ваш Роман Чернышев

Письмо шестнадцатое, к Нему

Пасха Христова[26]1832 год, Москва

Христос Воскресе, дорогой мой Роман Сергеевич! Примите мое пасхальное целование – единственную, возможно, радость для В ас в письме моем. Сборы мои оказались долгими, и по зимнему пути не пришлось тронуться. Матушка Ваша и тетушка Катерина моя уговорили повременить. И вот уже Пасха, а мы все дома, и Бог весть, когда в путь тронемся. Поначалу-то все хорошо складывалось, а чем ближе к отъезду, тем больше препонов. То Катерина Матвеевна захворала, и на месяц мы в столице задержались, то с управляющим все не слава Богу. А как нашелся добрый человек, tantine решила на Москву возвращаться. И как вот было отказывать человеку от места? Она же ни в какую не соглашалась с чужим в одном дому находиться. Кое-как уладили, да, видать, не судьба нынче ехать – едва до дому добрались, вдругорядь расхворалась тетушка. Грудная жаба у ней приключилась, и вот до самой Пасхи особого облегчения нет. Она нынешним П остом и говела-то только на Страстной с четверга, и на службе не было нынче, утром батюшка дома приобщил. Плоха моя тетка Катерина, не знаю уж, как быть. Доктор вечор был, сказывал – на все воля Божия, и поправиться может, а то как и год пролежит, не вставая; но коль призовет Господь, и в одночась е сгорит.

Я прям места себе не находила, благо, батюшка успокоил – ноне-то ехать все одно не получится по весенней распутице, а как дороги подсохнут, так и тетушка, даст Бог, оклемается .

Вот и остается мне только, что молитва – и о Вас, и тетушке моей, и о скором решении судьбы. Одна радость – бумаги все готовы, но по случаю болезни тетушки даты в них не проставлены. Как с отъездом решится, так и выправят все.

Погоды у нас нынче теплые – совсем весна пришла, хоть на Страстной еще снег везде лежал. Нынче же батюшку пошла проводить – так хорошо на улице. Ветерок теплый, в воздухе прямо праздник чувствуется, и солнышко играет. Герань матушкина, что на окошке у меня стоит, вдруг цвести удумала, а под вечер птица какая-то все пела на соседнем кусте. Сумерки уж были, не разглядела я, кто там.

Не кручиньтесь, Роман Сергеевич, раз батюшка благословил, все управится. Видать, Господь испытует нас, на терпение и смирение проверяет – одна только и мысль у меня, что так оно, это и поддерживает. Я было сильно роптать начала, а как с отцом Сергием поговорила – исповедовалась в среду на Страстной – так и легче стало. Прав батюшка, тысячу раз прав – уж сколько ждала безропотно, могу и еще повременить, пока тетушка в себя придет, да дороги просохнут. Сама же изводить себя стану, коль в путь тронусь, не зная, что там с единственным родным мне нынче человеком. М a tantine , она добрая, завсегда меня маленькую еще обихаживала, часто у нас гостила и подолгу. А теперь, как мы вдвоем с ней остались, кому как не мне о ней позаботиться, долг отдать. И ум ом , и сердцем я это понимаю, но душа на волю рвется, скорей, скорей в дорогу, хотя, как и писала уже Вам, боязно мне. Не пути в Сибирь дальнего, а встречи нашей.

Сколь раз думала да представляла, а все одно, наяву оно иначе будет, когда свидимся.

И кто знает, как обернется. Я часто, в отрочестве еще, как маменька говаривала, в облаках витала – придумывала что-то, мыслям отдавалась, сказки разные сочиняла. А еще мечтали мы с Ольгушей, отроковицами, как она в усадьбу летом приезжала.