Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 190 – Эдит Уортон

Хозяйственными способностями Мэтти не блистала, да и в родительском доме ее мало к чему приучили. Правда, она схватывала все на лету, но при этом была забывчива, рассеянна, а главное – не относилась к своим обязанностям всерьез. Итану думалось иногда, что, выйди она замуж по собственному выбору, в ней проснулся бы прирожденный инстинкт хозяйки и ее печенья и соленья славились бы на всю округу; но работа по дому без ясной цели ничуть ее не привлекала. На первых порах все шло у нее вкривь и вкось – Итан частенько потешался над ее неумелостью, но она и сама смеялась вместе с ним, так что они быстро стали друзьями. Он старался, как мог, снять с нее часть забот – подымался раньше обычного, чтобы развести огонь в кухне, дрова приносил накануне вечером, забросил лесопилку и почти все время проводил на ферме, чтобы успеть и днем подсобить Мэтти по дому. В субботу вечером, дождавшись, пока женщины улягутся, он крадучись спускался в кухню и мыл пол, а однажды Зена застала его за ручкой маслобойки и молча пошла прочь, смерив мужа своим обычным непроницаемым взглядом.

С недавних пор он стал замечать и другие признаки ее недовольства – неопределенные, как и раньше, но явно тревожные. Как-то раз морозным зимним утром, когда он одевался при колеблющемся свете свечи – из неплотно пригнанного окна тянуло холодом, – Зена, еще лежавшая в постели, неожиданно нарушила молчание.

— Доктор не велит мне оставаться без помощи, – произнесла она своим всегдашним унылым тоном.

Он думал, что она еще спит, и при звуке ее голоса невольно вздрогнул, хотя и знал за женой привычку подолгу молчать, а потом ни с того ни с сего разражаться какой-нибудь речью.

Он обернулся и посмотрел на нее. В темноте контуры ее тела едва обозначались под ватным одеялом, а остроскулое лицо на белой подушке казалось тусклым и серым.

— Как это без помощи? – в недоумении повторил он.

— Ты же говоришь, что прислугу нам нанять не на что, а Мэтти-то не вечно здесь будет жить.

Фром снова повернулся к ней спиной, взял бритву, выпятил щеку и наклонился, пытаясь поймать свое отражение в мутном зеркале над умывальником.

— Где же ей еще жить, по-твоему?

— Возьмет да замуж выйдет, – протянула Зена.

— Пока она тебе нужна, никуда она отсюда не денется, – возразил он, энергично выскабливая подбородок.

— А я не желаю, чтоб люди говорили, будто я стою поперек дороги бедной девушке, мешаю ей выйти за такого самостоятельного парня, как Деннис Иди, – возразила Зена тоном обиженного самоуничижения.

Метнув в зеркало сердитый взгляд, Итан запрокинул голову, чтобы провести бритвой от уха к подбородку; рука у него не дрожала, но момент был ответственный, и под этим предлогом он промолчал.

— А доктор мне не велит оставаться без помощи, – снова завела Зена. – Сказал, чтоб я тебя предупредила. У него есть на примете одна девушка, вот и надо бы с ней поговорить…

Итан отложил бритву и, усмехнувшись, выпрямился.

— Деннис Иди! Ну, коли в нем вся опасность, горячку пороть рано, еще успеем прислугу подыскать.

— Как знаешь, мое дело сказать, – не унималась Зена.

Итан торопливо заканчивал одеваться.

— Ладно, будет. В другой раз потолкуем, а то я и так замешкался, – кинул он через плечо, поднося к свету свои старинные серебряные часы-луковицу.