Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 159 – Эдит Уортон

Она молчала, сидела совершенно неподвижно, даже ресницы не подрагивали. Лицо ее, все еще очень бледное, сохраняло удивительно спокойное, невозмутимое выражение, казалось, питаемое каким-то сокровенным внутренним источником.

Арчер не давал воли бушевавшим в нем и готовым сорваться с языка банальным самобичеваниям. Он твердо решил изложить голую суть дела, избегая бессмыслицы как взаимных упреков, так и оправданий.

— …и мадам Оленска, – докончил он.

Едва услышав имя кузины, жена подняла руку, словно делая ему знак замолчать.

— О, почему об Эллен нам понадобилось говорить так срочно непременно сегодня вечером? – спросила она, выпятив губы в легкой гримаске нетерпения и досады.

— Потому что мне следовало сказать это раньше.

Ее лицо не изменило спокойного выражения.

— Что, это действительно так важно, дорогой? Я знаю, что бывала к ней порой несправедлива – возможно, как и все мы. Несомненно, ты понимал ее лучше всех других: ты всегда относился к ней по-доброму. Но какое это имеет значение теперь, если все кончено?

Арчер глядел на нее оторопело, ничего не понимая.

— Все кончено? Ты это про что? – насилу мог выговорить он.

Мэй все не сводила с него своих ясных, светлых глаз.

— Ну… поскольку она так скоро собирается назад в Европу, поскольку бабушка одобряет это решение, понимает ее и устроила все так, что теперь она может быть независимой от мужа…

Здесь она оборвала свою речь, а он, судорожно схватившись рукой за угол камина и опершись на него, чтобы не потерять равновесия и удержаться на ногах, тщетно пытался удержать этим и круговерть мыслей в голове.

— Я думаю, – услышал он ровный голос жены, – что засиделся ты вечером в конторе так поздно, занимаясь как раз этим делом. Сегодня утром все уладилось, как я полагаю. – Под его невидящим взором она опустила глаза и вновь на секунду густо залилась краской.

Он догадался, что выражение его глаз, наверно, трудно вынести и, отвернувшись, облокотился на каминную полку, скрывая лицо руками. В ушах бешено стучало и звенело, и он не понимал, оттого это, что кровь так бьется в жилах или тикают каминные часы.

Мэй сидела молча и неподвижно, пока часы медленно отмеряли пять минут. Из камина выпрыгнул уголек, и Арчер услышал, как она встала, чтобы кинуть уголек обратно. Тут Арчер наконец повернулся к ней лицом.

— Это немыслимо! – воскликнул он.

— Немыслимо…

— Откуда ты узнала то, что рассказала мне сейчас?

— Я вчера виделась с Эллен. Я уже говорила, что мы с ней встретились у бабушки.

— Но тогда она тебе этого не сказала, ведь так?

— Не сказала, но сегодня днем я получила от нее записку. Хочешь прочитать?

Он все не мог выговорить ни слова, и она вышла и почти сразу же вернулась.

— Я думала, ты знаешь, – просто сказала она.

Она положила на стол листок бумаги, и Арчер, протянув руку, взял листок. Там было всего несколько слов.

«Мэй, дорогая, мне все-таки удалось убедить бабушку в том, что мой приезд к ней не может стать чем-то большим, чем приезд, и она проявила свою обычную щедрость и доброту ко мне. Только она понимает, что, возвратившись в Европу, я должна буду жить одна, а вернее, с бедной тетей Медорой, которая едет со мной вместе. Я тороплюсь в Вашингтон, чтобы начать складываться, потому что отплытие – на следующей неделе. Теперь, когда меня здесь не будет, позаботься, пожалуйста, о бабушке, прояви к ней столько же доброты, сколько всегда проявляла ко мне. Эллен.