Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 140 – Эдит Уортон

— Да, но не может же вся контора разом уехать. Леттерблер решил ехать утром.

— Так, значит, дело не отложено? – допытывалась она с такой непривычной для нее настойчивостью, что он почувствовал, как кровь приливает к лицу и он краснеет, словно внезапно грубо нарушил все мыслимые приличия.

— Нет, отложена только моя поездка, – ответил он, внутренне проклиная излишние подробности, в которые вдарился, когда объявил о своем намерении ехать в Вашингтон; он вспоминал, в какой из книг он читал когда-то, что умные лгуны обычно расписывают детали, самые же умные этого никогда не делают. Ему было больно не столько из-за того, что он солгал Мэй, сколько из-за того, что он видел, как она пытается делать вид, что не понимает этого.

— Я поеду попозже – для удобства вашей семьи как подгадали, – продолжал он, некрасиво укрываясь за сарказмом. Говоря, он чувствовал на себе ее взгляд и повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом, а не выглядеть так, будто избегает смотреть ей в глаза. Лишь на секунду взгляды их скрестились, но за эту секунду оба успели проникнуть в мысли другого глубже, чем им того хотелось бы.

— Да, действительно, очень удобно все сложилось, – весело согласилась Мэй. – Ты все-таки встретишь Эллен, и мог видеть сам, как благодарна была тебе мама за это предложение.

— О, я делаю это с удовольствием. – Экипаж остановился. Он выпрыгнул, и она наклонилась, чтобы рукой коснуться его руки. – До свидания, дорогой мой, – сказала она, и глаза ее были так сини, что потом он думал, уж не стоявшие ли в них слезы заставляли так ярко блестеть эту синеву.

Повернувшись, он поспешил по Юнион-сквер, повторяя про себя, как навязчивую мелодию: «Целых два часа от Джерси-Сити до старой Кэтрин… Целых два часа – а может быть, и больше».

Темно-синий экипаж жены (еще сохранивший свой свадебный лак) встретил Арчера на пароме и с великолепным удобством доставил его на конечную станцию Пенсильванской железной дороги в Джерси-Сити Пенсильванский вокзал.

День был хмурый и снежный, и в просторном гулком здании вокзала горели газовые фонари. Шагая взад-вперед по платформе в ожидании Вашингтонского экспресса, он вспомнил, что существуют люди, утверждающие, что однажды под Гудзоном появится туннель, чтобы поезда Пенсильванской железной дороги могли прибывать прямиком в Нью-Йорк. То были собратья мечтателей-визионеров, провидящих строительство кораблей, которые смогут в пять дней пересекать Атлантику, изобретение летательного аппарата на электричестве, беспроводной телефонной связи и прочих чудес из арабских сказок.

«Что из всех этих мечтаний сбудется, а что нет, мне все равно. Пока туннель не прорыли – и точка». С какой-то безотчетной мальчишеской радостью он рисовал себе, как мадам Оленска появляется из вагона, он видит ее еще издалека, различает ее лицо среди множества других стертых, ненужных лиц, представлял, как она, приникая к нему, берет его под руку, и он ведет ее к экипажу, как они медленно движутся к пристани среди оскальзывающихся лошадей, груженых телег, горластых возчиков, а затем внезапно – тишина парома, где они будут сидеть рядом в недвижном экипаже под падающим снегом, и будет казаться, что земля уплывает куда-то, перенося их на другую сторону солнца. Невероятное количество вещей, которые ему требуется ей сказать, и в каком красноречивом порядке они уже выстроились, изготовившись на его губах…