Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 105 – Эдит Уортон

— Милый Ньюленд! А я и не знала, что вы и Мэй здесь! Ах, так сами вы, говорите, только вчера сюда выбрались! Дела, дела… профессиональные обязанности, как я понимаю. Большинство мужей могут присоединиться к женам только на выходные! – Она склонила набок голову и, прищурившись, томно произнесла: – Но ведь брак – не что иное, как долгая жертва, как я неустанно и напоминала моей Эллен…

Сердце Арчера вдруг дернулось и замерло, как уже было однажды, словно выключив его из всего окружающего мира, но это внезапное нарушение мерного хода вещей оказалось кратковременным, потому что в следующую же секунду он услышал, как Медора отвечает на, видимо, заданный им вопрос:

— Нет, я не здесь остановилась, а с Бленкерами в чудесном уединении Портсмута. Бофорт был так добр, что прислал за мной утром этих своих знаменитых рысаков, с тем, чтоб я могла поприсутствовать хотя бы на одном из увеселений, которые Регина устраивает в саду, но вечером я возвращаюсь в свою деревенскую тишь. Эти милые чудаки Бленкеры арендуют простой старинный фермерский дом в Портсмуте и собирают там кружок замечательных людей. – И, слегка потупившись под защитой своей шляпы, она добавила, чуть зардевшись: – На этой неделе доктор Агафон Карвер проводит там серию мыслительных практик. Явный контраст с этим веселым светским развлечением, но моя жизнь – это вечный контраст! Для меня однообразие – это смерть. И Эллен я всегда внушаю: остерегайся однообразия, этого прародителя всех смертных грехов. Но бедное мое дитя сейчас проходит стадию экзальтации, отрицания, она ненавидит мир! Знаете, по-моему, она отклонила все приглашения в Ньюпорт, даже остановиться у бабушки Мингот. Я с трудом уговорила ее отправиться со мной к Бленкерам, представляете! Жизнь, которую она ведет сейчас, неестественна, болезненна. Ах, если б она послушалась меня, когда еще было не поздно! Когда дверь все еще была открыта! Но давайте спустимся и посмотрим это захватывающее соревнование. Я слышала, что и Мэй в нем участвует, ведь правда?

Из шатра к ним навстречу неспешно вышагивал Бофорт – высокий, грузный, слишком плотно застегнутый на все пуговицы лондонского фрака и с орхидеей из собственных оранжерей в петлице. Арчер, не видевший его два или три месяца, был поражен переменой в его наружности. В ярком свете летнего дня его румяное лицо казалось тяжелым и одутловатым, опухшим, а если б не молодецкая выправка, его можно было бы принять за раскормленного и разряженного старика.

Про Бофорта ходили разнообразные слухи. Весною он совершил долгий морской круиз в Вест-Индию на своей новенькой паровой яхте, и, как говорили, его там всякий раз встречали в обществе мисс Фанни Ринг. На яхте его имелись кафельные ванные комнаты и прочие немыслимые роскошества, стоившие ему, как говорили, полмиллиона долларов, а жемчужное ожерелье, подаренное им жене по возвращении, было великолепным настолько, насколько и следует быть дарам, принесенным во искупление греха. Состояние Бофорта могло выдержать подобные траты, и все же не только Пятая авеню, но и Уолл-стрит полнились упорными волнующими слухами. Некоторые говорили, что он неудачно вложился в железные дороги, другие утверждали, что средства его истощила одна из самых ненасытных представительниц своей профессии, но на все слухи о грозящей ему несостоятельности Бофорт отвечал очередными экстравагантными выходками – строительством новых теплиц для выращивания орхидей, покупкой новых скаковых лошадей или прибавлением новых полотен Месонье ^[49] или Кабанеля в свою картинную галерею.