Книга Лорна Дун, страница 289 – Ричард Додридж Блэкмор

— Прости меня, Джон. Прости меня, пожалуйста. Я действительно самая настоя-щая дура!

— Я поеду искать твоего мужа, — объявил я, чтобы сменить тему разговора, потому что и перед Энни я не хотел открывать душу, — но только с тем условием, что ты сама обеспечишь безопасность фермы и всех, кто тут живет, от Дунов на то время, пока меня не будет. Даже ради Тома я не могу оставлять людей беззащитными. Кстати, пшеница и овес, которые, как ты сказала, являются моей единственной любовью, могут запросто превратиться в золу и пепел. Пусть даже так. Но я не допущу, чтобы хоть один волосок упал с головы матери и Лиззи, хотя свою сестренку ты и недолюбливаешь.

— Джон, ты, наверное, самый жесткий и одновременно самый мягкий мужчина во всем мире. Ты никогда не поймешь, что мы, женщины, — совершенно другие существа. Мы можем говорить какие угодно обидные слова, ничего при этом на самом деле не имея в виду. Джон, я тебя умоляю, найди Тома и верни его домой, а потом ругай меня, как хочешь, а я встану на колени и буду на тебя молиться.

— Я не могу ничего обещать, — уже несколько тише проговорил я, ругая себя за вспыльчивость, — но постараюсь сделать все, что в моих силах, если только мать будет здесь в безопасности.

Энни задумалась, нахмурила лоб, словно составляя какой-то сложнейший план, взглянула на маленького Джона и наконец произнесла, обращаясь к нему:

— Пожалуй, я рискну, крошка, ради нашего папочки. Да, душа моя, ради папочки.

Я спросил, что она намерена предпринять, но Энни не ответила. Она только наполнила мне кувшин сидром, принесла бекон и продолжала ходить по кухне из угла в угол, словно никогда и не покидала нашу ферму. Разве только теперь на ней не было ее любимого фартука. Потом она произнесла:

— Ступай к своим косцам, но не забудь поцеловать крестника.

Я привык слушаться ее, особенно в таких мелочах, поэтому чмокнул малыша в щечку, забрал все то, что приготовила мне Энни и вернулся в поле.

Когда я вернулся домой, было уже темно. Дождь хлестал как из ведра. Я промок насквозь, и сапоги у меня хлюпали, как испорченная водокачка, поэтому я обрадовался, завидев на кухне суетящуюся Энни вместо чопорной Лиззи с ее вечной книгой вместо тарелок. Мать сидела в углу, и вишневые оборки ее платья сверкали в пламени свечей. Она смотрела на Энни и предавалась воспоминаниям: сначала о своем детстве, потом о детстве Энни, стараясь, однако, не обижать и Лиззи. Но та ничуть не ревновала, поскольку на самом деле любила старшую сестру (особенно с тех пор, как Энни от нас уехала). Любознательная Лиззи возилась с малышом и время от времени задавала самые разные вопросы, поэтому Энни на некоторое время освободилась от постоянных забот о крошке и могла спокойно подавать на стол (как это всегда раньше и бывало).

Когда мать и Лиззи ушли из кухни, Энни задержалась и, подойдя ко мне, заявила:

— Ну что ж, Джон, завтра поутру ты должен отправиться в путь, чтобы доставить мне моего мятежника, как и обещал.

— Давай кое-что уточним, — поморщился я, не слишком обрадованный такой перспективой. — Я обещал поехать только в том случае, если ты обеспечишь полную безопасность от Дунов.

— Правильно. И вот тебе доказательство. — С этими словами она торжественно вручила мне какую-то бумагу. Глаза Энни победно сверкали, и было от чего. Ибо передо мной лежал официальный документ, подтверждающий, что Дуны добровольно обещают не наносить никакого вреда ни людям, ни скоту, ни имущесту на нашей ферме во время отсутствия Джона Рида, отлучившегося по делам особой важности. Бумага была подписана не только самим Советником, но и многими Дунами. Не знаю, стояла ли там подпись Карвера, но, в любом случае, он не стал бы подписываться именно словом «Карвер». К тому же Лорна никогда не говорила мне, были ли Дуны крещеными.