Онлайн книга «Лорна Дун»
|
Что было дальше, хозяйка гостиницы, разумеется, не помнила. Она была сильно напугана и к тому же ударилась головой о дверцу кареты. Она даже показывала небольшой шрам на лбу, оставшийся с той поры. Когда она пришла в чувство, то увидела, что лежит на песке, разбойников рядом не оказалось, только один из лакеев промывал ей рану морской водой. Бенита вскочила, оттолкнув лакея, и бросилась к госпоже, которая сидела поодаль у камней, прижав к себе мертвого сына, иногда пристально глядя в его пустые глаза, и постоянно озиралась, словно искала кого-то. Лакеи зажгли факелы, но тем не менее никто не осмелился подойти к хозяйке, заговорить с ней или чем-нибудь помочь. Слуги подталкивали друг друга, но никто так и не рискнул сейчас обратиться к миледи. Она просидела у камней всю ночь с мертвым сыном на руках. Миледи не плакала, потому что в глазах ее уже не было слез, и лишь под утро итальянка решилась подойти к ней и тихо произнесла: «Такова воля Господа». «И всегда была такой», — только и произнесла несчастная мать, а потом кинулась на шею Бените и разрыдалась. Лакеи не знали, что делать, и молча отступили, оставив женщин одних. Только какой-то моряк, случайно оказавшийся на берегу, рыдал, как малый ребенок, и долго еще не мог успокоиться… Перед самым рассветом миледи скончалась. Вечером ее увезли в город, но похоронили не в семейном склепе. Так получилось, что всеми любимая знатная дама лежит теперь на скромном кладбище Уотчета. Справа спит вечным сном ее сын и наследник, а во чреве — еще один младенец, которому так и не суждено было родиться. — Жуткая история, — подытожил Джереми, заканчивая рассказ. — Плесни-ка мне еще стаканчик шнапса, мальчик мой. Как страшно выслушивать такие рассказы! Ведь приходится сочувствовать и переживать… А в то же время у нас и без того хватает забот и волнений. Но вот что я тебе скажу. В подобных случаях прекрасно помогает джин, особенно, если человек слишком чувствителен. После того, как наплачешься, надо восстановить силы. А ты что-то загрустил, Джон, налей и себе тоже. И хотя Джереми старался держаться молодцом и даже пошутил по поводу того самого моряка, который не в силах был смотреть на разыгравшуюся трагедию, я-то знал, что он только пытался казаться суровым и хладнокровным. На самом деле и у него, и у меня глаза были на мокром месте. Может быть, поэтому мы и не смотрели друг на друга. — А как звали миледи? — поинтересовался я. — И что случилось с ее дочерью? И почему же итальянка осталась в тех местах? — Ну вот! — весело выкрикнул Джереми, радуясь, что его печальная история подошла к концу, и теперь можно было немного расслабиться. — Как мы говорили в школе, когда надо было выяснить подробности какого-нибудь события — «кто ударил кого? сколько раз? а потом что? об стенку или нет?..» Но я попробую все же удовлетворить твое любопытство, начиная с последнего вопроса. Бенита не уехала из Англии, потому что просто не могла этого сделать. Дуны (если это были, конечно, именно они) — забрали из кареты все до последнего пенса. Деньги за работу Бенита, разумеется, так и не получила. Дело находилось в Верховном суде, но для этого тоже требовалась немалая сумма… — Представляю себе! — присвистнул я, вспомнив Лондон и свои собственные мучения. |