Книга Лорна Дун, страница 231 – Ричард Додридж Блэкмор

— Ну хорошо, — кивнул Джереми и оглянулся, чтобы убедиться, что двери закрыты и нас никто не подслушивает. — Я бы тебе ничего не стал говорить, но только ты сам поведал мне все о тех бриллиантах, так что теперь обещай, что ничего никому пересказывать не станешь.

— Даю слово чести, — тут же поклялся я.

— Этого вполне достаточно. Никаких торжественных заверений мне от тебя не требуется. Я знаю тебя уже достаточно хорошо и не сомневаюсь, что тебе можно доверить любую тайну. То, что я хочу рассказать, с одной стороны, тебя немного напугает, а с другой — порадует. Я чувствую, что старый негодяй сильно огорчил тебя перед тем, как украсть алмазы. Ты можешь мне сейчас ничего не отвечать, но я знаю все. Возможно, то, что он тебе сказал, расстроило тебя еще сильнее, чем пропажа драгоценностей.

— Все это почти так, Джереми, да только я ему ни на грош не поверил. А в общем, ты прав, мне сразу стало как-то не по себе. Представь себе, каково мне целовать Лорну и вспоминать, что ее отец убил моего!

— А ты попробуй думать совсем о другом, — посоветовал Стиклз. — Тебе не приходило в голову, что она, целуя и обнимая тебя, Джон, думает о своем отце? Какие мы все однобокие, что ли. Надо встать на место другого человека. Может, тогда ты лучше поймешь свою Лорну?

— Джереми, я пытался и так и эдак. Я не знаю, что мне делать. Я хотел даже поколотить Советника, да только смысла в этом никакого не нашел. Но ты, наверное, и сам знаешь, что женщины переносят такое намного легче нас, мужчин.

— Потому что натура у них шире, сынок, а любовь более искренна. Хотя умом их Господь, конечно, обделил. Но если я освобожу тебя от этого бремени, как ты воспримешь другое известие?

— Я постараюсь вынести все, что услышу от вас, с достоинством.

— Другого ответа я и не ожидал, — кивнул Джереми и начал свое повествование.

— Видишь ли, мой мальчик, — начал Стиклз, затягиваясь трубкой и поудобнее устраиваясь, так как рассказ его обещал быть довольно длинным, — когда-то мне в обязанности вменялось исследовать вашу местность и узнать буквально все о ее жителях. Сама ваша округа немного странновата, и люди здесь совсем не похожи на лондонцев. Вот, например, совершит какой-нибудь человек поступок, так ваша первая мысль наверняка будет: «Хорошо он поступил или плохо?», а уже потом вы задумаетесь над тем, законно или нет его деяние. Вот в этом и заключается ваша главная ошибка, потому что нормальные люди сразу начнут разбираться, как смотрит закон на тот или иной поступок. Если положительно, то других вопросов уже не возникает. Тут ты можешь мне поверить на слово.

Больше я не стану на этом заострять твое внимание. Могу только повторить, что здесь кроется ваша ошибка, поскольку вы согласны считать добрыми и справедливыми даже тех людей, которых никогда и в глаза не видали. И это объясняет, почему вы так долго терпели Дунов. Если бы вы уважали законы, то не позволили бы им грабить себя в течение долгих лет, но вы смотрели на это как на пустяк и закрывали глаза на все их злодейства.

— Ничего подобного! — возмутился я, задетый таким отношением к своим землякам. — Что же ты сам, Стиклз, тогда не искоренил их род, раз уж являешься представителем законной власти? Ты у нас тут уже почти год ошиваешься, но решился действовать только тогда, когда Дуны начали на тебя охотиться.