Книга Лорна Дун, страница 134 – Ричард Додридж Блэкмор

— Да нет, Бетти, я их очень люблю, прямо до поросячьего визга. Просто я только начинающий кормилец, и мне это несколько непривычно… Так что же ты хотела мне сказать?

— Мой тебе совет, Джон — женись-ка ты лучше на Салли Сноу! Она очень богата.

— Да пусть ей принадлежит хоть вся Англия, Бетти. Ты же сама знаешь, что это невозможно, — вскипел я.

— Жаль. Ты расстроишь свою мать. И к тому же ввергнешь всех нас в опасность. Об этом ты подумал? Неужели Лорна тебе настолько дорога?

— Да, Бетти, и даже больше, чем ты можешь себе представить. Если мы не будем вместе, я просто умру.

— Ты умрешь в любом случае, будет она твоей или нет. А она-то хоть тебя любит?

— Надеюсь, Бетти. А ты как считаешь?

— Ну, что я могу сказать?.. Если встретились два любящих сердца, наверное, никто не должен вставать у них на пути. — Она замолчала, и в свете фонаря я увидел, как заблестели ее глаза. Видимо, на старушку тоже нахлынули приятные воспоминания. — Ну что ж, моего милого уже давно нет, он покоится на кладбище, а ведь мне самой по весне пойдет уже седьмой десяток… Ну хорошо, Джон, пригни ко мне свою буйную голову. Еще ниже, как поросята, которые сейчас с таким удовольствием едят то, чем ты их угостил.

— Приходи к ней завтра утром. Она просила передать, что не может теперь выходить по вечерам, а будет ждать тебя утром.

Не помня себя от радости, я низко поклонился Бетти в присутствии всех свиней и нежно поцеловал ее морщинистую ладонь. Бетти отпрянула от меня, как от прокаженного, и замахала руками.

— По-моему, ты точно сошел с ума, — только и смогла вымолвить она.

Разумеется, на следующее же октябрьское утро я проснулся до рассвета и сразу помчался к Бэгвортскому лесу. Восход показался мне таким благородным, поражая меня своей прохладой и одновременно теплом. Под строгим взором солнца, словно все растения начинали оживать, радуясь его нежным лучам. Постепенно обрисовались очертания холмов, и вот пробудились леса, будто открылись занавеси поутру на склонах гор. Рука неведомого художника коснулась деревьев, наложив золотые, красные и коричневые тона.

А в долинах кто-то будто потерял свою палитру — здесь все еще пестрели цветы, какого только оттенка не встретишь! И янтарно-рыжие, и синие, и пурпурные, они все приветствовали меня и радостно улыбались, понимая, куда и зачем я так спешу. Природа словно сообщала: «Сам Господь Бог здесь!» И жизнь закипала повсюду. И листочки деревьев, и каждая травинка, и крылья птиц, — все это трепетало в предвкушении грядущего дня.

Может быть, с такой же величественной красотой откроется для нас и вечное утро, когда исчезнет темнота, сгинут в небытие ущелья и пропасти, не будет больше ни холмов, ни равнин, ни даже безбрежного океана. Мы уже не почувствуем ни ликования, ни счастья, а все сольется воедино, ибо мы предстанем перед самим Господом.

Но как бы ни торжествовало солнце, долина Дунов все равно казалась мне холодной и мрачной. Задыхаясь от тяжелого и быстрого подъема, я, наконец очутился в заветном месте. Но, как же я был неправ!

Солнце и здесь праздновало свою победу. Даже серые скалы казались веселее, и трава на них блестела от росы, будто сверкая алмазами. А шумный поток воды вдохновлял меня на новые подвиги и наполнял надеждой на лучшее.