Книга Пересечение, страница 108 – София Санчес

Уже подходя к двери гостиной, Марьяна услышала грохот, точно упала ваза или кувшин. Испугавшись до смерти, девушка не раздумывая открыла створку и ворвалась к нему, а от увиденного у неё подкосились ноги. Николай Платонович стоял у камина и едва держался за спинку кресла, стоящего рядом, он держался за грудь и задыхался. Мари бросилась к нему, с криками и принялась звать на помощь и тот час прибежала все кто мог её слышать.

— Письмо, — выдавливая из себя с хрипотой граф и дрожащей рукой показывал на камин.

Марьяна побежала, подумав, что тот случайно уронил бумагу и просит достать. В языках пламени, порхало сожжённое почти до конца письмо, которое вызвало у графа приступ, но спасти его было никак нельзя. Она сочувственно смотрела на графа, а тот в ответ посылал ей взглядом благодарность за всё. В этот момент она заметила в его глазах слезы и особую трепетную любовь, отчего она ещё сильнее желала спасти своего благодетеля.

Случилось так, что Николай Платонович умер спустя два дня, когда осень бросала на землю пожелтевшие листья и пейзаж своим видом наводило тоску, а солнце перестало согревать тело у душу. Тот день стал самым трагичным для неё, не считая кончину крестной. Два добрых ангела покинули её навсегда, и вспоминая о них она считала себя самой счастливой, ведь они её любили и вложили себя ради неё, помогали, защищали и теперича она не имеет права сложить крылья за спиной. Перед тем как закрыть глаза на веки Николай Платонович прошептал: «Не плач обо мне, дитя моё», а она кивнула в знак согласия, хотя знала, вряд ли удастся. Долгое время она чувствовала себя тенью без него, не могла есть, пить, тем паче браться за дела, перекинув всё на управляющего. Это продолжалось до тех пор пока во сне к ней не пришёл граф и не положил тому конец. Он просил Мари жить и радоваться, а не горевать, смириться ибо так было задумано, что теперь она не может закрыть себя в четырёх стенах. С этого дня Марьяна воспаряла духом и пообещала себе и дядюшке — продолжать его дела и жить полноценной жизнью.

Вспоминая это, Мари улыбнулась стоя возле его портрета, который разместился на стене кабинета. «Мой добрый ангел, — шептала она. Благословите, дядюшка.» Каждый день она просила его благословения, как это было при его жизни и всегда чувствовала его присутствие, его большую, заботливую и вездесущую длань. Марьяна чувствовала себя сильной, способной на большие дела, она изменилась как внешне, так и внутренне. Как и при Николае Платоновиче, она вела закрытый образ, не выходила в свет, не посещала суаре и балы, не приглашала соседей в гости и вела разговоры только о делах. Все последние новости, сплетни, слухи она получала от верного управляющего, который был ее глазами и ушами. Столь замкнутый образ жизни ей нравился, а быть среди толпы именитых дворян, девушка не стремилась, важнее было сосредоточиться на делах и думать о будущем. Его она уже спланировать и именно за тем и поехал её верный управляющий. Он многое должен узнать, а она все обернёт в свою пользу, вскоре ей предстоят большие дела, это она и чувствовала.

Сидя за разбором писем, Марьяна услышала стук и знала это Карл Филиппович, его она ждала с нетерпением.

— Вечер добрый, Марьяна Васильевна, — зайдя произнес он, едва скинув редингтон, тот сразу посмешил к хозяйке, дыбы быстрее доложить все что он разузнал.