Книга Дочь фортуны, страница 145 – Исабель Альенде

В конце осени Тао Цянь получил от Элизы последнее письмо – оно несколько месяцев переходило из рук в руки, путешествуя по следу китайца до самого Сан-Франциско. Тао Цянь уехал из Сакраменто в апреле. Зима в городке показалась ему вечностью, парня поддерживали только письма Элизы, приходившие всегда неожиданно, надежда, что его отыщет призрак Лин, и дружба с другим чжунъи. Тао Цянь выписал книги по западной медицине и с наслаждением взялся переводить их строчку за строчкой для своего китайского друга – таким образом они одновременно впитывали эти познания, столь отличные от их собственных. Так товарищи узнали, что на Западе мало что известно о главнейших растениях, о предупреждении болезни и о ци –энергия тела вовсе не упоминалась в этих текстах, зато европейцы сильно продвинулись в других областях. Врачи проводили целые дни в опытах и спорах, однако учеба не приносила Тао Цяню утешения; его настолько тяготили изоляция и одиночество, что он оставил свою дощатую хижину и огород с лекарственными растениями и перебрался в китайскую гостиницу, где, по крайней мере, слышал родную речь и вкусно ел. Несмотря на крайнюю бедность клиентов, которых Тао Цянь часто лечил бесплатно, ему удалось подкопить денег. Если Элиза вернется, они поселятся в хорошем доме, но пока он один, хватало и гостиницы. Второй чжунъи планировал выписать себе молодую жену из Китая и окончательно обосноваться в Соединенных Штатах, поскольку, даже будучи иностранцем, здесь он мог наладить жизнь гораздо лучше, чем на родине. Тао Цянь предостерег друга от тщеславного стремления к золотым лилиям, особенно здесь, в Америке, где ходят много, а фаньгуй будут насмехаться над женщиной с кукольными ногами.

— Заказывай брачному агенту улыбчивую и здоровую женщину, все остальное не имеет значения, – советовал Тао Цянь, думая о кратком пребывании в этом мире его незабвенной Лин и о том, насколько счастливее жилось бы его жене с большими ступнями и здоровыми легкими Элизы.

Теперь его жена – заблудшая душа, она не находит себе места в чужой стране. Тао Цянь взывал к ней в часы медитации и в своих стихах, но больше не видел Лин даже во сне. В последний раз она приходила в трюм «Эмилии» – тогда супруга явилась ему в одежде из зеленого шелка, с двумя пионами в волосах и просила мужа спасти Элизу, но это было рядом с Перу, и с тех пор миновало столько воды, земли и времени, что Лин определенно где-то заблудилась. Тао Цянь представлял, как милый его сердцу дух ищет его на просторах континента и не может найти. По настоянию чжунъи вдовец заказал портрет Лин недавно приехавшему из Шанхая художнику, истинному гению рисунка и татуировки; мастер в точности следовал инструкциям Тао Цяня, однако не смог передать призрачной прелести Лин. Парень водрузил рисунок на маленький алтарь, садился перед ним и взывал к умершей. Он не понимал, отчего одиночество, которое он раньше считал благословением и роскошью, теперь сделалось для него нестерпимым. Худшим злом его матросских лет было отсутствие личного пространства для покоя и тишины, но теперь, когда пространство появилось, Тао Цянь нуждался в компании. При этом мысль заказать себе невесту казалась ему нелепостью. Однажды духи предков наделили его идеальной женой, однако за этой видимостью удачи скрывалось тайное проклятье. Тао Цянь познал взаимную любовь, и теперь ему не суждено вернуть времена невинности, когда его вполне удовлетворяла любая женщина с маленькими ступнями и приветливым характером. Тао Цянь считал себя приговоренным жить воспоминаниями о Лин, потому что ни одна другая женщина не сможет по-настоящему занять ее место. Тао Цянь не нуждался в служанке или в наложнице. Он не видел необходимости заводить детей с тем, чтобы те прославляли его имя и ухаживали за его могилой. Тао Цянь попытался объяснить все это своему другу, но запутался в словах: в языке не существовало выражений для описания его душевной бури.