Книга Должники, страница 64 – Татьяна Лунина

Красавец стоял, будто сидел, развалившись, в кресле – комфортно, расслабленно, по-хозяйски. И деловито. Как барин, заглянувший на минутку в людскую.

— Надеюсь, Олег Валерьянович, вы знакомы, -- пробасила Сиротина. – Антонина Романовна трудится в нашей школе уже два года. Преподает пение. Учительский коллектив и ребята – мы все ею довольны.

Едва заметное движение четко очерченных губ превратило улыбку в ухмылку. Брюнет окинул учительницу оценивающим взглядом.

— А я недоволен, -- короткая фраза ударила по ушам, как хлыст по спинам дрессируемых зверей. – И с вашей коллегой я незнаком.

— Мне казалось, вы бываете на родительских собраниях.

— На то есть жена. В общем, уважаемая Наталья Андревна, надеюсь, вы передадите мои претензии Антонине… забыл отчество, ну, да это неважно.  Все, что надо, я уже узнал.

После его ухода Сиротина со вздохом вернулась к своим прежним размерам и, помолчав, устало сказала.

— Что стоишь? Садись, в ногах правды нет. Рассказывай.

— О чем?

— О драке.

— Не поняла?

Наталья Андреевна, молча, протянула лист бумаги. Заявление от Шломы О.В., где он обвинял учительницу пения в избиении сына, Шломы Артема.

— Это правда?

— Да.

— Почему я узнаю об этом последней? – директор сняла очки и устало потерла переносицу. – Я ведь не просто старшая по работе, Тоня. Я твой старший друг. Разве не так?

— Наталья Андреевна, Артем – сложный подросток. Неадекватный, склонный к агрессии и насилию, неуравновешенный, хитрый. Уже сейчас в нем проявляются такие черты, которые в будущем могут привести на путь преступлений: неоправданная жестокость, лидерство любой ценой, лживость. Закрывать на это глаза нельзя.

— И ты решила открыть. А заодно пустить в ход кулаки?

— Можно, Наташечка Андреевна? – в дверной проем просунулась голова завуча.

— Через пять минут. Я занята.

— Хорошо, -- осторожно прикрылась дверь.

— Послушная, -- усмехнулась директор. – И слух у нашей Брониславы Викторовны  хоть и отличный, но специфический: подслушивает лучше, чем слышит. В общем, так, Антонина, -- Сиротина взяла заявление, разорвала лист, бросила мелкие клочья в корзину. – слушай меня внимательно: распускать руки педагог не должен ни при каких обстоятельствах – это раз. И второе: поддержку я могу оказать, только обладая полной информацией. А теперь иди, работай. Будем надеяться, что все обойдется.

— Спасибо, Наталья Андреевна. Я, правда…

— Иди, -- оборвала на полуслове директор – И держи себя в руках, будь добра.

Прошло две недели. Сиротина по-прежнему  доброжелательно улыбалась при встречах в школьном коридоре, интересовалась Ильей, передавала мальчику приветы и обещала совместный поход в кино или в кукольный театр. А на пятнадцатый день позвонила домой.

— Добрый вечер, ты одна?

— Конечно, -- удивилась не столько позднему звонку, сколько странному вопросу Тоня.

— Зайди завтра ко мне в кабинет. Часов в пять. Надо поговорить.

— Что-то случилось? – вместо ответа трубка выдала короткие гудки.

…Наталья Андреевна курила у открытого окна, зажав сигарету между большим и указательным пальцами, словно за плечами у нее было несколько лет отсидки.

— А я не знала, что вы курите, -- удивилась Антонина.

— Я тоже, -- сухо бросила директриса, раздавив сигарету в металлической крышке от банки. -- Почему ты скрыла, что была под следствием?