Книга Должники, страница 125 – Татьяна Лунина

…Небо на горизонте пылало огненно-красным. Солнечный диск стремительно падал вниз, словно жаждал погрузиться в лаву, извергнутую небесами на землю. Не светило – самоубийца, решивший разом покончить с собой и со всем, что прежде грелось в его лучах. Без солнца небосвод сразу же превратился в серый нависший купол, под которым стало тревожно, и воцарилась полная тишина. Обездвижелось все живое: насекомые, птицы, даже колосья пшеницы замерли, слегка наклонив к земле свои рыжие отяжелевшие головы в ожидании скорой казни комбайном. Все застыло.

— Идем скорее, -- он поднялся с земли и протянул руку. – А то, пока мы тут прохлаждаемся да заходом солнца любуемся, поезд уйдет. Учти, ждать нас никто не будет.

— Разве нам не в аэропорт? Мы же, вроде, на самолет билеты купили.

— Ты забыла, что я летаю только на тех самолетах, которыми управляю сам. И тебе никогда не позволю подняться в небо с чужими пилотами, -- он заботливо отряхнул с ее юбки налипшие ржавые колоски.

— Считаешь, что я могу тебе одному довериться? Хочешь, чтобы не верила никому больше? – пошутила она.

— Почему же? Уверенность во мне не лишает тебя веры в кого-то другого. Когда, конечно, это не касается твоей жизни, -- он посмотрел на часы. – Послушай, если мы с тобой сию же секунду не рванем через поле, опоздаем точно, -- и, не дожидаясь ответа, легко подхватил ее на руки, помчался вперед, смешно прыгая, как кенгуру.

— Ты забыл чемодан, -- рассмеялась она, счастливая от его близости и силы, позволявшей нести жену, словно пушинку. – У меня же там песенник и косметика.

— Мы начнем свою жизнь с начала, с нуля. Зачем нам это старье?

«Начало не возникает из пустоты, и будущее не бывает без прошлого», -- хотела возразить она, но промолчала. Он не бежал – летел над землей, изредка касаясь ее ногами, обутыми в странные сапоги со шпорами, точно у всадника. Ветер свистел в ушах. От небритой мужской щеки несло жаром. От разгоряченного тела под тонкой рубашкой – неповторимым запахом любимого человека.

— Я люб-лю-те-бя! – прокричала она в притихший вечер. –  Давай навсегда останемся здесь!

Внезапно сбоку возникла пара желтых горящих глаз, которые, увеличиваясь, приближались на всех парах. За глазами проглядывалось извивающееся темное тело, точно у гигантской гусеницы. «Поезд, -- ужаснулась она и издала дикий вопль.

От неожиданности бегун споткнулся, оба повалились на землю и, покатившись куда-то вниз, чудом избежали столкновения с длинным железнодорожным составом, повилявшим на прощание задом, как дешевая привокзальная шлюха.

— Ты что, совсем помешался? Куда несешься, как угорелый? Нас же по рельсам чуть не размазало!

— Иди ко мне, -- позвал он тихо, -- посмотри, красота какая! Не злись.

— Мы прозевали поезд.

— Ничего страшного, другой придет. Иди ко мне, -- низкие нотки в голосе подчинили бы себе и медузу Горгону. – Вот умница, садись, -- похлопал ладонью примятые пшеничные колосья. Она опустилась рядом, на землю, еще не остывшую от дневного зноя. – Смотри сюда, видишь?

Внизу мерцало огромное озеро. Вечерний сумрак не скрывал неподвижной зеркальной поверхности, отражавшей кусты и деревья, кругов, кое-где расходившихся по воде, потемневших от времени деревянных мостков. К одному была привязана лодка.

— Поплаваем? Давно не плавали вместе.