Книга Шестое чувство судьбы, страница 78 – Наталья Барикова

— Да я если честно куда-то в себя погрузилась во время выступления и отыграла все как раньше. О маме почему-то вспомнила. Так не хотелось думать о том, перед кем мы выступаем, вот и улетела на миг. А волосы да, это было лишнее, – ответила она, быстро заплетя тугую косу.

На сцене слышалось задорное пение нашей Светы, которая там строила изо всех сил этакую девицу-хохотушку, простую и глупенькую, отдуваясь за всех нас. Спустя где-то пол часа ее выступлений музыка стихла, послышались аплодисменты, кто-то даже засвистел, провожая Свету за кулисы.

— Ну что там? – спросила я у Светы, когда она раскрасневшаяся села за стол, стянув со своей головы ленту.

— Да пьяные уже почти все, как свиньи. Не жрут только те, кто там возле главного их сидят. А так свиньи свиньями все. Тьфу, противно так для них выступать. Какое им искусство. Им вон девок покрасивее да на второй этаж в кровать. А девчонки те, которые с фрицами, не промах. Их спаивают, а сами одну рюмку коньяка весь вечер потягивают. Я как последнюю песню петь начала, мне одна из них знак подала, мол хватит уже, дуй со своей сцены, едва удерживая толстяка, который так и рвался составить мне компанию там.

— Выбираться отсюда надо, – посмотрев на девчонок сказала я. – Игорь сказал же, что наши их с севера подпирают, скоро они уходить отсюда будут. А как уходить будут, черт его знает, как они поведут себя. Или стрелять начнут, или в Германию погонят на работу. Оно нам надо?

— А как выбираться? Патрули везде, посты, документов нет. Мы дальше черты города не продвинемся ни на шаг, – сказала Ленка.

— Все равно надо что-то придумать. Надо покрутиться среди местных, может узнаем, есть ли где партизанский отряд. Проскочить бы до наших и дело с концом, – не унималась я.

— Ладно, девчули, не сегодня об этом думать. Домой надо идти, поскакали и хватит. Немчура вон вся к себе поползла наверх, – сказала Света, осторожно выглянув из-за занавеса.

В этот момент к нам в гримерку зашла бледная Маргарита и заламывая руки сказала, указывая на Катю.

— Там Гельмут ее зовет, – срывающимся голосом проговорила женщина, виновато глядя на нас.

Мы возмущенно переглянулись и обступив испуганную девушку сказали:

— Ага, еще чего! Мы на такое не подписывались! Мы выступили и этим все закончится. Не пойдет никуда Катя!

— Девочки, я вас умоляю. Он может только поговорит и с ней и все. Ели она не пойдет, то только разозлит его. Я вас очень прошу! – запричитала женщина.

— Девчонки, пропустите, я пойду, – строго сказала Катя, которая прекрасно все понимала и скорее всего боялась за нас, а не за себя, как, впрочем, и мы все боялись за ее жизнь больше, чем за свою.

Катя вышла вместе с Маргаритой, а мы все столпились за занавесом и с ужасом смотрели за тем, что будет дальше.

В зале уже никого не было, поскольку по звукам, доносящимся со второго этажа, было понятно, что все развлечения были перенесены туда. За столиком же Вольфганга сидел он сам в компании Гельмута и еще одного офицера. Официантки тихонько стояли в стороне, складывая посуду и натирая рюмки. Когда Катя подошла к столу, Гельмут спросил ее:

— Ты ведь балерина?

Катя молча кивнула, сцепив за спиной пальцы в кулак так, что даже мы увидели, как они побелели.

— Почему не танцевала тогда сегодня, как балерина? – было видно, что немцу просто доставляло удовольствие издеваться, а не действительно интересовал заданный вопрос.