Книга Шестое чувство судьбы, страница 128 – Наталья Барикова

— Ой, Сонь, я где уже только не была. Даже у шамана какого-то в Якутии, который обмазал был меня какой-то дрянью, от которой я две недели чесалась, да с бубном вокруг меня пел какие-то песни, – взяла она у меня из руки бумажку и положила в сумочку, – уже не верится мне, что получится у меня забеременеть. Егор хоть, спасибо ему огромное, говорит, что значит просто не судьба и будем жить одни. А мне малыша хочется, – захлопала она длинными ресницами, отгоняя набегающие слезы.

— Так, не реви, – оборвала я ее, – вот поедешь и чует мое сердце, что через какое-то время будем нянчить и твоего малыша.

— Буду надеяться, больше ничего не остается, – улыбнулась Ленка и подойдя ко мне обняла меня и поцеловала в щеку. – Как же я тебя люблю, Сонька! И еще, смотри, что Лев Давидович привез, – положила она передо мной яркую программку какого-то спектакля.

Взяв в руки бумагу, я от радости чуть не заревела, поскольку на нем была изображена наша Катя в красивом красном платье балерины с шикарным веером в руках, а под ней красовалась надпись на немецком языке «Екатерина фон Вебер в постановке «Кармен»

— Вольфганг выжил и нашел-таки ее, – засмеялась я.

— Да и не только нашел, – улыбнулась Ленка. – А и замуж взял. Видишь, фон Вебер теперь она. Это ведь его фамилия.

— Слава богу! – прошептала я и спрятала бумагу в стол, чтобы никто не видел.

В этот момент забежал как всегда сверх эмоциональный Лев Давидович и заорал на нас:

— Сколько можно ждать вас! Две минуты до начала, а они сидят тут, обнимаются! Быстро на сцену! Уволю обеих! – эту фразу мы слышали на протяжении всех лет работы в театре, поэтому только смиренно кивнули головами и с улыбкой пошли за кулисы.

В этот вечер в зрительном зале был настоящий аншлаг, поскольку постановка была долгожданная для людей, мы ее готовили очень долго. Лев Давидович несколько раз менял сценарий, да так до последнего и остался недовольным. Хотя это было обычное его состояние неверия в свои режиссерские силы, ведь ему всегда казалось, что до шедевра очень далеко, хотя и в первоначальном варианте это всегда уже и был шедевр. Но этот вечно курящий, теперь уже спустя столько лет пузатенький, седой, талантливый еврей, все любил доводить до совершенства, изводя всех и вся вокруг. Когда была произнесена последняя реплика, то зал взорвался аплодисментами и к нашим ногам просто свалили кучу цветов, которые своими яркими красками передавали те эмоции, которые чувствовали зрители. После поклонов и благодарной речи режиссера мы удалились из зала обратно к себе в гримерную. Ленка, даже не смыв с себя грим, убежала домой, поскольку за ней заехал Егор и они должны были идти в гости к его матери, старенькой учительнице немецкого языка, которой в этот день стукнуло ни много ни мало, а девяносто лет. Я передала в подарок ей огромный букет цветов и какие-то сладости, которые так любила пожилая женщина и когда осталась одна, то довольная, как, впрочем, и всегда после удавшегося представления, села возле зеркала смывать с себя тот образ, который носила на спектакле. В дверь постучали и не оборачиваясь я разрешила войти. Подняв глаза, в зеркале я увидела Игоря и немного в первую секунду опешила, но потом с диким визгом вскочила со стула и кинулась на шею мужчине.