Книга Шестое чувство судьбы, страница 100 – Наталья Барикова

— Ты такая красивая, когда спишь.

— Да какая там красивая, – усмехнулась я, поправляя свои растрепанные волосы.

— Самая красивая, – подойдя ко мне сказал Игорь и подняв на руки закружил вокруг себя. – У меня самая красивая будущая жена в мире.

Затем он поставил меня на ноги и поцеловал. Прижавшись к мужчине, я чувствовала такое спокойствие, какого не ощущала уже очень и очень долго, наверное, с того самого времени, как уехала от бабушки в Москву.

— Сонь, собирайся, – забежала в палатку запыхавшаяся Светка. – Самолет сказали раньше будет.

— Мне нужно улетать, – сказала грустно я, стараясь не думать о том, что всякое может случиться дальше.

— Я вернусь, обязательно, – прижав к себе сказал Игорь и мы направились с ним на улицу, где нас уже ждала машина.

Игорь еще раз осмотрел лежащую без чувств Лену и когда ее осторожно погрузили на борт грузовика сказал мне:

— Только обязательно обратись к моему другу. Он единственный в Москве, кто сможет поставить ее на ноги. И береги себя, – поцеловал он меня и помог забраться в грузовик.

— Это ты себя береги, – заревев сказала я и еще долго смотрела на удалявшуюся фигуру мужчины, с которым меня упорно сводила жизнь на своей дороге.

Когда наш грузовик остановился возле ждущего нас самолета, у меня было какое-то внутреннее непонятное ощущение неприятия этого полета и возвращения домой. Светка, видя мое замешательство, легонько приобняла и сказал:

— Домой летим, Соня, радоваться надо.

— Действительно, раскисла что-то ты совсем. На-ка, хлебни, – проговорил Лев Давидович, протянув мне свою неизменную походную флягу, в которой в этот раз было налито вино Маргариты.

Отпив пахнущую медом и виноградом пряную, терпкую жидкость, я закрыла глаза, затем посмотрела на сидящего особиста и дала себе слово, что вылезу любыми путями из того болота, в которое он нас собирался столкнуть, мало того, и сама вылезу, и ребят своих вытащу. Столько лет – вот так на фронте, чтоб все впустую и прогреметь для всех предателями или еще кем, да нет, не на ту он напал, этот волк в овечьей шкуре.

Спустя несколько часов после нашего вылета я уже стояла возле двери в квартиру Елизаветы, боясь сделать еще один шаг и позвонить в дверь. Столько лет прошло и последнее письмо от бабушки я получила год назад, а потом закрутило, завертело, письма стали доходить хуже, поскольку нас бросало от части к части, и эти маленькие треугольные посланники, несущие весточки от наших родных, просто не могли угнаться за нашими передвижениями. Закрыв глаза я с ужасом думала, что за весть ждет меня за этой дверью, жива ли бабушка, и какие еще известия сейчас свалятся на мою повидавшую виды голову. Тихонько постучавшись я затаила дыхание до того самого момента, пока не услышала за дверью тихое шорканье ног и заревела, когда за открывшейся дверью появилась моя старенькая бабушка в вязаной кофте, с неизменными очками на носу и спицами в руках, которые выводили еще одно произведение искусства из шерстяных ниток.

— Соня! – прошептала бабушка и уронила на пол клубок, который тотчас же покатился по полу, рисуя дорожку своей красной ниткой.

— Бабуль! – бросилась я на шею ей и плача начала целовать такие дорогие мне морщинистые щеки.

— Заходь, милая, заходь, – проговорила бабушка, беря у меня из рук рюкзак и закрывая дверь.