Книга Обратная сторона долга, страница 35 – Наталья Барикова

— Мить, про Катю только никто не должен знать, понимаешь? Даже в отряде партизан. Если что, то это я продукты достала, — озабоченно проговорила Анька, надевая шапку-ушанку на кудрявую голову нашего ночного посетителя.

— Да понял я, — серьезны тоном ответил Митька и повернувшись ко мне, с надеждой вглядываясь в глаза своим недетским взглядом, спросил: — Ты же убьешь потом его, того фрица?

Я опешила, услышав такой вопрос.

— Убью.

— Даешь слово? — так же пытливо смотря мне в глаза не унимался он.

— Даю, — я подошла и пожала руку этому маленькому солдату, он же кивнул мне, без слов давая понять, что верит.

Затем он надел свою ватную фуфайку и взвалив тяжелый мешок на свою худенькую спину смешно поковылял к просеке. А я смотрела и смотрела ему в след через покрытое морозными узорами окно и думала, что нас никто, никто не сломает, пока есть вот такие Митьки среди нас, дети, которые были сильнее порой любого из нас, взрослых.

Анька подошла ко мне, и чтоб как-то разрядить обстановку проговорила:

— Ну все, фон Вольф не жилец, ты дала слово.

— Дала, — с полной уверенность в том, что так оно и будет проговорила я.

— Давай ложиться спать, — по-матерински чмокнув меня в щеку сказала Анька. — Завтра много работы в театре.

Каждая из нас засыпала со своими тяжелыми мыслями, Анька думала о предстоящей операции по перехвату продовольствия, я же о том, будет ли конец этому ужасу, который заставляет так рано взрослеть наших детей.

ГЛАВА 11

Следующий день пролетел незаметно. Анька репетировала выступление с Сашкой, которому порядком уже надоело в тридцатый раз повторять одну и ту же фразу на немецком языке и он, не вытерпев в очередной раз произнес:

— Гав гав гав! А что? Одно и то же! Они и разницы не поймут, лают, как собаки, — обиженно проговорил парень, у которого все никак не получалось без акцента сказать реплику.

Мы с Аней на мгновение замолчали, а потом разразились безудержным хохотом. Наш смех прекратился только тогда, когда к нам подошел Габриель, которого мы совсем не замечали, увлеченные нашим ребячеством.

— Над чем смеемся? — офицер с видом собственника притянул меня к себе, легко поддев сзади за шелковый пояс моего платья и поцеловал в шею.

Сашка, увидев такую картину, поморщился. Анька отвела взгляд. А я, сжав губы, выкинула фразу:

— Да я вот ребятам говорила, что если не получается сказать без акцента фразу на немецком, то можно просто пролаять, один черт одинаково звучит! — процедила я сквозь зубы, повернувшись к немцу и смотря на него с насмешкой.

Сашка с Аней в ужасе смотрели то на меня, то на фон Вольфа. В воздухе повисла тишина, которая ничего хорошего не предвещала. Но Габриель повел себя на удивление спокойно, лишь только его красивые серые глаза угрожающе сузились. Подняв взгляд на Аню, он проговорил:

— Аня, объясни, пожалуйста, своей сестре, где оказываются барышни, которые слишком строптиво проявляют свой характер по отношению к немецким офицерам.

Более ничего не добавив он прошел в кабинет, где обычно немцы проводили собрание в нештатной обстановке.

— Мама моя дорога! Катя, ты что творишь? Он правда тебя так или в бордель упечет на потеху солдатам, или пристрелит. У меня нет слов! Видно, что ты не сталкивалась еще с мужчинами, которые могут так поступить. — Анька развела руками.