Книга Без права на эмоции, страница 37 – Наталья Барикова

— А у вас с ним чего? – зыркнув из-подо лба на меня неуверенно спросил мальчик.

— У нас с ним? – удивленно спросила я, не совсем поняв сначала его вопрос, а когда до меня дошло, что он спрашивал, я рассмеялась. – У нас с ним ничего. Мы просто друзья, − закончила я фразу, не зная какое слово будет более уместно, дабы у мальчика не возникало более вопросов.

— Ну, раз у него есть такой друг, как ты, значит он точно хороший, − ответил мальчишка, и я поняла, насколько этому худенькому пареньку с искренним взглядом голубых глаз было важно, чтобы его отец был хорошим человеком.

— Хороший, не переживай. Ладно, давай я тебя накормлю и мне нужно будет отлучиться на пару часов. Ты не против, если с тобой посидит моя соседка, тетка Тоня? – спросила я у мальчишки.

— Конечно. Я подожду, не переживай, − улыбаясь ответил веселый мальчуган и вприпрыжку поскакал на кухню, где плюхнулся на диван и смешно болтая ногами начал ждать, пока я приготовлю ему ужин.

Насыпав мальчишке в тарелку картошку и поставив перед ним чашку с горячим какао я уже готова была выть, смотря на то, как мальчуган осторожно проводит своими тоненькими пальцами по причудливым рисункам, которыми была украшена посуда. До меня только сейчас стало доходить, насколько эти ребята, жители строгих стен детских домов были лишены всего того, что зовется словом комфорт. У них не было красивой посуды, не было таких игрушек, не было всего того, что могли дать родители. И хотя я понимала, что все то, что так восхищало этого мальчугана в моем доме было просто мишурой, как тогда мне сказала Софья, но и эта мишура порой приносила пусть маленькие, но радости в жизнь людей. Будь то красивая фарфоровая чашка, оставшаяся по наследству от бабушки, или же милый коврик у подножия твоей кровати, на который ты ставишь ноги промозглым зимним утром, или же уютные занавески на кухне, которые скрывают за своим пестрым покрывалом родные картины твоего любимого города. У этих мальчуганов и девчонок ничего этого не было. Отвернувшись к мойке, дабы мальчик не увидел моих слез, набежавших на глаза, я быстро вымыла кастрюлю и вышла в коридор, где постучалась к моей соседке, Антонине Петровне, добродушной старушке лет семидесяти, в прошлом учительнице немецкого языка и литературы.

— Оленька, рада тебя видеть, − проговорила Антонина Петровна, радостно мне улыбнувшись и откладывая на стоящий рядом комод вязание.

— Антонина Петровна, вы можете мне помочь? Не приглядите за мальчуганом одним у меня дома? А я отлучусь на пару часов и быстро вернусь. Пожалуйста, − попросила я пожилую женщину.

— Отчего же, пригляжу, конечно! – улыбнувшись ответила старушка, прихватив ключи от квартиры она захлопнула дверь, и мы с ней направились ко мне.

— Здравствуйте, − проговорил вежливо Миша, уже успевший убрать со стола и вымыть за собой посуду. – Я Михаил, − представился он женщине.

— Ох, ты какой воспитанный, − подмигнув ему ответила старушка. – А я – Антонина Петровна.

— Очень приятно, − сказал мальчик и помог женщине снять теплую вязанную кофту и повесить ее в шкаф.

— Ну, я побежала? – задала вопрос я Антонине Петровне и когда та утвердительно кивнула, быстро накинув на плечи пиджак выскочила на улицу и помчалась к моему бывшему преподавателю домой.