Книга Без права на эмоции, страница 126 – Наталья Барикова

— Ваши документы, − преградил мне путь громила-дежурный.

— У меня специальное разрешение от штандартенфюрера фон Герцена. Мне разрешен вход в любое здание этого очаровательного города, − улыбаясь протянула я приказ, подписанный немцем.

Мужчина, окинув взглядом бумагу, отдал мне честь и пропустил внутрь.

Обойдя здание, я нашла кабинет начальника и постучавшись заглянула в приемную, где сидела молоденькая секретарша.

— Господин штурмбанфюрер занят, − не отрывая взгляд от печатной машинки проговорила она.

— Для меня у него время найдется, − улыбаясь сказала я и быстро прошмыгнув мимо ее стола постучалась в дверь.

— Войдите, − услышала я недовольный ответ за дверью и зашла в комнату.

— Мисс Хильза Миллер, репортер, − улыбаясь проговорила я высокому мужчине лет пятидесяти, стоящему у окна с сигарой в руках.

— Чем обязан? – уже более приветливо спросил немец.

— Понимаете, я отдала в ремонт одной порекомендованной мне женщине очень дорогую мне вещь. Сегодня должна была забрать ее, но оказалось, что всю семью увезли сюда. Мне так неприятно! Я ведь теперь не знаю, как вернуть эту вещь! Может можно как-то увидеть эту женщину? – сделав возмущенный вид проговорила я.

— Как звали ее? – усмехнулся немец, подходя к столу, на котором лежали документы.

— Ксения Бордовская с сыновьями.

Пролистав напечатанные листы бумаги, мужчина отложил их в сторону и сказал:

— К сожалению, мисс Миллер, они вам уже ничего не скажут. Их повесили.

— Как повесили? За что? – едва устояв на ногах спросила я.

— Поддельные документы. Оказалось, что они были евреями, но им каким-то образом удалось скрыть это, − пожав плечами безразлично ответил немец.

— Как такое возможно?! А как это выяснилось?

— Было анонимное донесение, и группа выехала для проверки. В доме действительно нашли доказательства, что они были евреями. Этим людям и так дали возможность жить в гетто, так нет, они еще и документы подделывают! – скривившись проговорил немец.

— Анонимное донесение. То есть, кто донес неизвестно?

— Нет.

— Ясно, ну что же, придется распрощаться с моими вещами, − грустно проговорила я и, протянув руку для поцелуя, простилась с немцем и вышла из кабинета.

Попросив у секретарши воды, я залпом выпила целый стакан и вышла в коридор. Спускаясь по лестнице на первый этаж, у выхода я столкнулась с Гюнтером.

— Хильза, вот так встреча! Что привело вас сюда? – улыбаясь спросил немец.

Я как вкопанная стала и не отвечая ничего смотрела на мужчину четверть минуты, затем тряхнув головой проговорила:

— Простите, Гюнтер, но я ни видеть вас, ни разговаривать с вами сейчас не имею желания.

— У вас что-то случилось? –нахмурился мужчина.

Я только руками развела, давая понять, что совершенно не хочу общаться с ним. Выйдя на улицу, я сделала глубокий вдох, приводя нервы в порядок. В голове крутилось только одно. Что хотел сказать мне Васька? Что значила фраза на обрывке тетрадки? Неужели их забрали из-за того, что Васька что-то узнал такое, чего знать ему нельзя было? То, что они не были евреями, я была уверена в этом на все сто. Кто-то намеренно подбросил им улики, а затем сообщил в гестапо. Бедные дети и несчастная их мать. Получается, что я косвенно была виновата в том, что произошло. Васька знал, что для меня это было важно и попал в ловушку из-за этого. Я была в этом уверена. Еще раз развернув и прочитав бумажку, я положила ее в сумочку и пошла туда, где обитали Туз с Нинкой.