Книга Без права на эмоции, страница 115 – Наталья Барикова

— А вы ничего не чувствуете? – спросила я, гася сигарету о хрустальную пепельницу.

— Что касается работы, то нет, все ровно, без каких-либо эмоций и сожалений. Эмоции – это слишком дорогое удовольствие для такого, как я, − пожав плечами ответил мужчина.

— Страшно, наверное, так жить, − нахмурив брови сказала я.

— Не знаю, что вам сказать. Война всех нас изменила, − ответил немец.

— Это точно, − отведя взгляд в сторону грустно сказала я.

— Не хотите прогуляться? – сменил явно надоевшую тему Гюнтер.

— Прогуляться? – недоуменно проговорила я, приподняв бровь.

— Ну вот. Вы опять боитесь, − улыбнулся мужчина.

— Не буду скрывать, мне рядом с вами не по себе становится.

— Я думал мы решили этот вопрос, − спокойно проговорил немец.

— Решили? Это вы решили этот вопрос. Моя неприязнь не изменилась. Понимаете, Гюнтер, стоит человеку один раз поставить меня на колени, и не важно, морально, или физически, − с подтекстом проговорила я, припоминая ту ночь, − как он автоматически становится для меня недругом. И я ничего не могу с этим поделать.

— Я буду надеяться, что смогу вас переубедить, − вставая из-за стола и подавая мне руку сказал мужчина.

Увидев, что мы с Гюнтером собираемся уходить, Нинка оставила своего спутника и быстро подошла к нам.

— Хильза, дорогая, вы уже уходите? Я думала вы составите нам компанию в игре, − улыбаясь проговорила она.

— Мы с господином офицером выйдем, воздухом подышим. А потом он проводит меня домой. Так что извините, Нина, но сегодня я не могу составить вам компанию, − проговорила я и обняв девушку тихо прошептала ей на ухо, что все будет хорошо и переживать не стоит.

Стоящему на улице Тузу я жестом дала понять, что следить за нами не нужно и взяв под руку Гюнтера пошла с ним вдоль главной улицы, вымощенной старой брусчаткой. На улице было темно и тихо. Лишь редкие, такие же как мы, гуляющие парочки рассеивали тишину своими разговорами и смехом. Было так странно наблюдать за ними. Офицеры под руку с польками прогуливались с таким видом, словно они и не были здесь захватчиками. Девушки кокетничали, стреляли глазками и смеялись, словно они, идущие подле них мужчины были ни менее чем герои. А может они просто играли, эти симпатичные молодые барышни, ищущие защиту в этот отрезок кровавого времени. Как и я играла со своей судьбой, наступая ей на хвост. Ночью город был совсем другим, свободным от дневной суеты и бесконечной картины мечущихся озлобленных и испуганных людей. Казалось и он, этот многовековой старик-город радовался тем кратким мгновениям, когда можно было отдохнуть и вспомнить былое время. Время, когда по улицам бегали дети, оглушая прохожих своим веселым смехом. Время, когда узенькие улочки с их жителями мирно спали, даже не задумываясь над тем, что в любую минуту в квартиру могут ворваться с обыском солдаты и спокойной жизни настанет конец. Время, когда город наполняла жизнь, с ее тихим, размеренным и таким обыкновенным, но таким прекрасным каждодневным человеческим счастьем, сотканным из маленьких кусочков радостей каждого человека. Гюнтер молчал, скорее всего так же наслаждаясь этими короткими минутами тишины, которые были так редки в это время. Мельком бросив на него взгляд, я усмехнулась. Если честно, то мне было приятно, что и в рядах немцев, как оказалось, были и такие, как он, не терпящие кровавой идеологии люди, пусть и работающие на английскую сторону. Хотя не исключено было, что Гюнтер работал на две стороны, уж слишком этот человек был умен и проницателен, чтобы не подстелить себе соломки на тот случай, если бы гитлеровская чума все-таки победила в войне. Заметив мое выражение лица, мужчина сказал: