Книга Карл Любезный, страница 92 – Владимир Москалев

Он прибыл на другой день, как раз перед тем как дофин Карл и его свита подошли к зданию собора. Их было всего десять, его спутников, что яснее ясного указывало на небрежение герцога к церемонии, на его явное нежелание присутствовать здесь. Он просто вынужден — другого объяснения его поведению не могло быть.

Спешившись, все они, согласно рангу, выстроились на ступенях собора. Их вождь, поджидая юного монарха, стоял у портала, у самых дверей — двустворчатых, высоких, широко распахнутых. По другую их сторону, в традиционных одеяниях — епископы, аббаты, монахи.

Начался подъем по ступеням: первая, вторая, третья… Карл шел слегка побледневший, глаза беспокойно бегали по сторонам, останавливаясь то на одном, то на другом лице. Потом устремились вглубь собора; там всё в свечах, горит золотом, серебром, блестит драгоценными камнями. И ковровая дорожка, вся красная — та самая, что ведет к трону, стоящему на возвышении; рядом с ним, в стихаре и далматике, со священным миром в руках, — архиепископ и двое его помощников.

Как сквозь строй прошел Карл мимо низко опущенных голов, и лишь одна не шевельнулась. У самых дверей он поглядел в ту сторону — Людовик Орлеанский, собственной персоной. Поравнявшись, Карл хотел что-то сказать, но голова принца тоже склонилась, правда, совсем немного. Взгляд юного монарха упал и застыл на плитах пола: стало быть, не получится заговорить с ближайшим родственником. Отвернувшись, Карл проследовал дальше, герцог Орлеанский направился за ним. На Анну он даже не взглянул. У нее оборвалось сердце, едва не остановилось дыхание. Такая ненависть, такое небрежение! Почему? За что? Чем она перед ним виновата? В глазах все поплыло, она оступилась, чуть не упав. Катрин взяла ее под руку.

— Ну и скотина! Не думай больше о нем, Анюта, забудь. Вперед! Смелее! Твой брат сегодня станет королем!

Слегка улыбнувшись, Анна пожала ей руку и уверенно направилась к дверям. Четыре пажа несли шлейф ее платья.

— Вызвать бы на поединок наглеца, — пробурчал Рибейрак, брезгливо сплюнув. — С удовольствием продырявил бы ему брюхо.

— Бог даст, Филипп, эта честь выпадет мне, — отозвался Этьен.

И они вслед за остальными вошли в здание собора.

Под звуки органа началась торжественная церемония. Юному монарху вручили тунику, далматику, кольцо, скипетр, жезл правосудия, шпоры, меч, орифламму и корону с геральдической лилией. Но перед этим самое главное — помазание миром с добавленным в него елеем из Святой Стеклянницы.

И вот она — корона! Ее держит над головой молодого короля на расстоянии двух дюймов первый ближайший родственник царствующей династии. Он нем, бесстрастен, недвижим, глаза остекленело глядят в одну точку — на корону с самоцветами, которая легко подрагивает в его руках. Все взоры устремлены на него. Немая сцена томительного ожидания сопровождает момент возложения золотого венца на голову тринадцатилетнего юноши, почти мальчика. Дрогнули пальцы, одновременно раздались в стороны обе ладони — и лёг долгожданный венец на голову Карла, чуть вздрогнувшего при этом. Не отрываясь, глядели на него пэры Франции: герцоги Бурбонский, Алансонский, Лотарингский, далее — графы Фландрии, Шампани и другие. От короля взгляды устремились на его сестру: как воспринимает она сие событие, расцветет ли радостью лицо?..