Книга Карл Любезный, страница 211 – Владимир Москалев

— Луиза? — Карл покачал головой. — Вот черт, кто бы мог подумать! Но ты права, Анна, одарив ее таким титулом. Она — дочь короля! Принцесса Валуа! И ты сделала ей воистину королевский подарок! А Этьен, стало быть, теперь граф? Вот и слава богу! Я всегда любил и буду любить этого смелого и прекрасного человека, моего фаворита с давних пор, лучше которого у меня нет и не будет. Его и Рибейрака. Эти двое, сестра, — да, и еще их старый учитель Ласуа, — наши друзья, вернее их нам с тобой не найти. И я рад за твою подругу Катрин. Давно уж ей пора выйти замуж. Должно быть, она дожидалась Ласуа.

— И они будут счастливы, брат!

— Так же, как Этьен и Филипп!

* * *

Такова повесть о людях, ставших действующими лицами истории, которая началась ничем не примечательным летним днем 1469 года.

Опустим же занавес над нашими героями, с которыми нам выпал случай прошествовать бок-о-бок на протяжении почти десяти лет, если не брать в расчет даты их рождения. Надеемся, что читатель, узнав обо всем, не выдаст тайну рождения Карла VIII, сохранив ее в своем сердце.

Впрочем, о короле Карле еще не все сказано. Из заключительной главы мы узнаем о том, что произошло за несколько лет, оставшихся до его кончины.

Английские послы, вернувшись домой, доложили своему повелителю обо всем, что видели и слышали. Генрих VII задумался. Нежданный враг готовил ему западню; стоило ли при таком положении дел выступать в поход против Франции, угождая римскому королю? Убрать свою голову из-под топора — не важнее ли? И Тюдор, отозвав войска, стоявшие у Булони, в ноябре 1492 года подписал в Этапле мирный договор с Францией о невмешательстве в дела ее северных провинций. Договор предусматривал выплату Англии крупной военной контрибуции. Кроме того, Тюдор получил обещание Карла VIII больше не поддерживать Перкина Уорбека и вообще не принимать при дворе бунтовщиков, замышлявших заговоры против него. После этого Карл выслал Уорбека из страны: он сыграл свою роль и теперь стал не нужен. Не нужен он и нам, а потому говорить о нем больше не будем. Впрочем, коротко: он продолжал свою деятельность на посту кандидата в английские монархи, но был схвачен, заключен в Тауэр и в 1499 году повешен.

Итак, был устранен самый опасный для Франции, северный враг. Отныне Бретань перестает быть яблоком раздора между обеими монархиями.

Удалось успокоить и Максимилиана: дабы он утих, ему отослали обратно его дочь, вернув и ее приданое: Франш-Конте, Артуа, Макон, Осер. Так были убраны пограничные столбы, которые Людовик XI установил в этих графствах.

Подошла очередь Испании. Желая «расправиться» с беспокойным южным соседом, Франция отдала ему Русильон — те же столбы покойного короля. Графство было передано ему как залог за финансовую и военную помощь в деле подавления восстания в Барселоне. За Хуаном II, таким образом, оставался долг — сумма, в которую была оценена военная помощь. Но король Арагона не вернул долг, а Русильон отобрал силой. Однако пару лет спустя, в 1475 году, он вернул графство: вновь понадобилась помощь северного соседа.

Такие уступки Франции на восточных и южных рубежах тронули Максимилиана: он отказался от претензий на Бретань, которые мог бы выдвинуть, ссылаясь на «одноногий» брак.

Однако Франция немного потеряла; с тем, чем не владеешь в полной мере, расстаться можно безболезненно. Именно так, руководствуясь указаниями сестры, и поступал Карл.