Книга Карл Любезный, страница 168 – Владимир Москалев

Карл рассмеялся. Ему приглянулся этот человек, и он предложил ему стать королевским шутом, на что тот с восторгом дал согласие, заверив короля, что свою глупость, сопровождаемую насмешками, он уже совершил, так что ныне не прочь посмеяться над другими.

Второго шута по имени Буке доставил королю Рибейрак. Они с Этьеном как-то решили поужинать в кабачке на улице Бертен-Пуаре. Почти вслед за ними туда же вошел неряшливо одетый горожанин с раздвоенным носом и пухлыми губами и попросил господ дворян поднести ему бокал вина.

— Чем же расплатишься, приятель? — спросил Рибейрак, наливая ему из бутылки.

— Скажу хороший тост во здравие некой высокопоставленной особы, — осклабился посетитель. — Желаете послушать? Вот он. Предлагаю выпить за здоровье нашего короля Карла, который наставил рога германскому королю.

— В самом деле? Как же это? — полюбопытствовал Этьен.

Вот какой он получил ответ:

— Германец, за отсутствием мужской силы, не нашел ничего лучшего, как сунуть в постель к своей молодой женушке огромную волосатую ногу. Сей предмет, к его удивлению, не вызвал восторга у новобрачной. Наш король, видя такое дело, вышвырнул эту ногу вон и вместо нее предоставил в распоряжение юной Афродиты то, что более всего подходило для любовных утех. Причем вещица эта так понравилась красотке, что она не раздумывая раскинула ножки, недоумевая в то же время, как это немец таким толстым и длинным предметом рассчитывал доставить ей удовольствие. Отвергнутый таким образом супруг понял свою промашку да было уже поздно: то, чем заменил негодную вещь наш король, столь пришлось по душе юной прелестнице, что она не преминула украсить голову глупого жениха ветвистыми рогами, а вдобавок подарила тому кто ее столь дивным образом ублажил, целое герцогство. А дальше она скоренько вышла за него замуж, оставив германца с носом. Вот потому, ваши милости, я пью за короля, который сумел дать понять своей юной женушке, что нога — неважная замена тому, чему со дня сотворения мира замены не нашел еще никто.

Друзья рассмеялись. Выступление забавного незнакомца пришлось им по душе. Они выпили. Рибейрак снова наполнил бокал их неожиданного собутыльника, затем спросил, продолжая тему:

— Надо полагать, потеря девственности, на которую вознамерилась покуситься германская лапа, явилась для молодой супруги приятным сюрпризом? Скажи об этом еще раз, очень уж складно у тебя получается.

— Настолько приятным, ваша милость, что работа затянулась до утра, — продолжал веселый незнакомец. — И тому есть доказательство: шестеро свидетелей по делу стояли за ширмой и наблюдали процесс превращения девицы в женщину. Воображаю, какую дивную баталию довелось им лицезреть. Должно быть, чего уж греха таить, все шестеро мечтали встать в очередь, причем каждому хотелось быть первым. Их останавливало только то, что над юной амазонкой в поте лица трудился сам король; будь иначе, дамочка от счастья воспарила бы к небесам: еще бы, целых семеро! Будет чем похвастать в кругу подруг.

— Негодяй, ты говоришь о нашей королеве! — нарочито сдвинул брови Этьен. — Знаешь ли, что за это ты заслуживаешь порки?

— На такой поступок способны лишь глупцы, — ответил незнакомец, — а потому я никак не мог подумать, что двое благородных господ, которым я рассказал такую веселую историю, окажутся столь неблагодарными, что вместо бутылки возьмутся за палку.