Книга Карл Любезный, страница 147 – Владимир Москалев

— А нынче оно приказывает нам отправиться на поиски нашей прелестной амазонки. Мы обязаны ее спасти, друзья мои, кроме нас этого не сделает никто. Ла Тремуй, конечно же, обнаружил пропажу, но кому известно, где искать ее? По моему разумению, поиски начнутся утром, но неведомо, сколько уже лье будут отделять королевское войско от той, которую оно не уберегло. И оно, разумеется, пойдет к Ренну. Ла Тремуй, надо полагать, где-то неподалеку, и можно было бы, конечно, найти его и организовать налет, но… кто знает, на какую еще подлость может пойти этот главарь Алоидов, узнав о приближении войска к их стоянке? Будучи сам особой неприкосновенной, он может лишить жизни нашу королеву… виноват, регентшу. Однако не столь велика вина: всем известно, что мадам де Боже люди называют королевой. Ко всему сказанному прибавлю: нам нельзя терять времени; вдруг герцог передумает и, невзирая на ночь, отправится дальше?

Выступление Ласуа было немедленно одобрено, и все трое, сев на лошадей, под покровом ночи, стараясь не производить лишнего шума, двинулись в том направлении, какое указал старый учитель.

Было уже около полуночи, когда трое друзей, оставив лошадей в ближайшем овражке, тихо подкрались к лагерю. Глубокая тишина царила вокруг. Мирно паслись на поляне лошади, люди спали на земле, подложив под голову седла; невдалеке обменивались короткими фразами часовые. Ближе к деревьям высилась палатка, рядом с ней одиноко, мрачно, точно остановившись ненадолго на пути к эшафоту, стояла телега с клеткой, в клетке — узница со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Не шевелясь, она сидела в углу и угрюмо глядела перед собой в черную пустоту ночи.

И вдруг перед ней — Этьен и Рибейрак, словно два призрака с того света, ибо она думала, что их уже нет в живых. Нет, в самом деле, такое ей могло разве что присниться. А вот и их кентавр рядом с ними. Все трое, озираясь по сторонам, подобрались тем временем вплотную к повозке. Анна глаз с них не сводила, особенно с возлюбленного; он казался ей в эти минуты Девкалионом, а ее дядя — разгневанным Зевсом^[24].

— Слава богу, они сунули герцогине тряпку в рот, — негромко произнес Ласуа. — Не будь этого, она могла бы выдать нас криком радости.

— Наша дама вовсе не так глупа, как вам кажется, мэтр Хирон, — так же тихо отозвался Рибейрак. — Однако догадываюсь, что сейчас на устах очаровательной пленницы, которую герцог по ошибке принял за ведьму. Вот что она сказала бы, будь у нее такая возможность: «Вы ли это, мои храбрые Диоскуры? И вы пришли, чтобы спасти свою сестру, похищенную Тесеем!»^[25]

— К черту Тесея! Смотри! Замок! — Этьен вытянул руку в сторону дверцы. — Этот негодяй запер ее!

— Было бы удивительно, друг мой, если бы он этого не сделал.

— А ключ? Как узнать, у кого он?

— У кого же, как не у того, кто запер клетку, — резонно заметил Ласуа, — а сделал это похититель дам, дядя нашей герцогини, черт бы его побрал.

— Можно было бы сломать этот проклятый замок, но это наделает много шуму и нам придется составить компанию мадам де Боже. Дабы этого не произошло, нам следует бесшумно открыть замок ключом, которого у нас нет.

— Полагаю, пленница прекрасно видела, кто и куда положил ключ от этого замка, — не сводил глаз с Анны Этьен, — И для того чтобы она поделилась с нами своими наблюдениями, нам необходимо освободить ей руки.