Книга Добрая фея короля Карла, страница 36 – Владимир Москалев

— Покраснеет кожа, будут гореть руки, как после ожога кипятком. А к вечеру станет бросать то в жар, то в холод. Можно умереть. Можно и выжить, но останутся страшные следы.

Ла Ривьер снова обернулся и озадаченно посмотрел на манящие, с виду вполне безобидные, нежные цветки с бархатистыми лепестками. Черт знает что несет эта женщина в седле. Может ли такое быть? Но не верить ей не было оснований: судя по ее лицу, шуткой здесь и не пахло. Кто бы мог подумать, что такие гостеприимные цветочки и красивые листья с розовыми прожилками таят в себе опасность?..

— Хочешь попробовать? – послышалось за спиной. – Вряд ли твоей сестре понравится обезображенное лицо брата и его руки, с которых начнет сползать кожа.

Гастон поспешно покинул поляну, потом в недоумении оглядел море цветов, окружавшее пригорок. А ему так хотелось сделать ей приятное, выказать знак внимания. Теперь он уже не знал, как поступить.

— Ну что же ты? – весело подбодрила его всадница. – Ведь ты хотел сделать мне подарок, не так ли?

Он повернулся к ней. Улыбаясь, она повела рукой вблизи лошадей, указывая на землю:

— Твой знак внимания – вокруг меня, и он вполне безобидный. Не бойся его. Это доставит мне удовольствие.

Через минуту она уже держала в руках пестрый, благоуханный букет полевых цветов – дивное подношение природы, порождение солнца, воздуха и земли.

Всадник был рад. Не поет ли, в самом деле, сердце, когда видишь, что даме приятен твой дар? А у этой амазонки даже щечки слегка заалели… Но не каждая дама дает продлиться эйфории. Эта – мигом погасила радужную улыбку на лице кавалера:

— Цветок может оказаться таким же убийцей, как колючка или шип куста. Тот, кто хочет убить, должен знать, какой яд несет он в себе.

— Ты знаешь?

— Не слушая попов, всегда будешь знать больше любого смертного. Но разгладь лоб, рыцарь, мне приятен твой подарок. Это первый в моей жизни, если не считать того, который она преподнесла мне, выведя однажды ночью к жилищу старой отшельницы. Ты еще услышишь о ней, коли наши с тобой пути не разойдутся.

В это время внезапно вырвалось-таки из многодневного плена солнце и ярко озарило все вокруг. Всадник поднял голову, щурясь поглядел в небо.

— Наконец-то! Думаю, теперь надолго вернулось тепло.

Спутница, судя по всему, не разделяла его оптимизма. Она окинула взглядом небо, горизонт, потом долго смотрела себе под ноги – на траву, на цветы. Неожиданно (Ла Ривьер даже опешил, увидев это) в межбровье у нее пролегла складка; взгляд устремился на дорогу, которая по землям графства Мэн вела на Ле-Ман, оттуда – на Шартр, дальше – в Париж.

Тронули коней. Рыцарь молча ожидал объяснений Эльзы в связи с неожиданной переменой в ее поведении. В чем причина ее погасшего настроения? Ведь, что и говорить, как не ликовать сердцу: солнце, легкий ветерок, бабочки, кузнечики, птицы низко в небе, прямо над головой… А ее лицо мрачнее тучи. Наконец она промолвила:

— Не верь тому, что видишь на небе, верь земле. Тишина подчас может таить в себе грохот. – И замолчала, мерно покачиваясь в седле и глядя холодными глазами меж ушей коня.

Дальше какое-то время ехали молча. В спину неожиданно ударил порыв ветра. И снова Эльза, натянув поводья, остановила лошадь и потянула носом воздух, напоенный свежестью и еще чем-то, известным только ей. Замерев в седле, она в тревоге глядела на горизонт, думая о чем-то, словно спрашивала себя, не ошиблась ли она в первый раз.