Книга Добрая фея короля Карла, страница 28 – Владимир Москалев

— По-прежнему, мать Урсула. Три миллиона золотых монет хочет получить англичанин. Как собрать, когда страна разорена, а казна, идет слух, пуста?

— Как всегда. Прогуляют, пропьют народные деньги, а как дойдет до дела – то их и нет. Но и хорошо, скажу я. Этакую сумму отвалить заморскому гостю! Мерзавец, мало ему своей земли.

— И все же люди считают, что короля надо освободить. Миропомазанник! Власть дана от Бога! Но с народа этот Божий избранник и вытягивает монеты, только платить-то людям давно уж нечем.

— Деньги эти лучше бы употребили на хозяйство, торговлю, нежели бросать на ветер.

— А как же король?

Резаная Шея бросила на собеседницу загадочный взгляд.

— А разве дофин Карл не достиг уже совершеннолетия?

Эльза поняла. Намек был страшен. Но правильно ли поняла?..

— При живом отце нынче не коронуют сына.

И снова старуха ответила не сразу, а словно взвесив слова:

— А не коронуют – так и дальше Франция будет плакать кровавыми слезами.

Стало быть, поняла верно. И вот он, выход, простой на первый взгляд. И нельзя не поверить отшельнице, ибо ей подсказывает чутье… От дьявола? Быть может, от Святого Духа? Так или иначе, но Эльза уверовала, что иного выхода нет; старуха видит наперед то, чего не способен увидеть ни один человек.

А Резаная Шея прибавила:

— Жаль, что он в английской тюрьме.

— Да ведь он уже здесь! Я как раз хотела сказать об этом.

— Как! Шла молва, что он сидит в Тауэре.

Эльзу осенила смутная догадка:

— Понимаю: этот человек причинил тебе зло…

— Я родилась во Франции. Бездарный, глупый король причинил зло ей, а стало быть, и мне. Проиграть битву, имея в три раза больше воинов, нежели у его врага! Имея конных рыцарей! Против вилланов с луками и вилами в руках! На это способно лишь такое ничтожество, как этот Валуа. Но ты говоришь, он уже здесь? Значит, выкуп собрали?

— Не знаю; говорят, только часть. Но Эдуард отпустил его, взяв в обмен заложника. Теперь сын Жана Людовик сидит вместо отца в тюрьме Кале.

— Дважды подлец! Вместо своей головы подставить голову своего ребенка! Зачем он это сделал?

— Быть может, собирается навести порядок в королевстве.

— Обобрав до нитки и без того разоренного виллана, обесценив монету, а вслед за этим выгнав евреев и забрав их деньги? Ничего не скажешь, достойный преемник Капетингов. На каких же условиях он был освобожден?

— В народе говорят, он отдал англичанам Гиень, Пуату, Сентонж… едва ли не весь юго-восток Франции. Отныне он там не сюзерен. И еще Кале. Они заключили договор в Бретиньи.

— Предатель!

— Кроме короля, есть другие пленники: вельможи, знатные рыцари, горожане.

— Вот так битва! И это французское рыцарство, лучшее в Европе! Сдаться в плен сыну любителя мальчиков! Это ли не позор! Однако, помнится, король Жан к тому же припадочный, повсюду ему мерещатся заговоры, изменники, и он направо и налево казнит людей… Но первый враг королевства – Карл Наваррский^[5]; вот кому надо было рубить голову, а не его дружкам. Это я о былом… Но каков король, таковы и его рыцари. Они перестали быть защитниками королевства. Догадываюсь, им уже не подчиняются, они утратили право командовать и карать на своих землях. Это должно было озлобить их против народа; если так, то ему пришло время взяться за вилы и топоры.

— Так и случилось, мать Урсула.