Книга Добрая фея короля Карла, страница 209 – Владимир Москалев

— Вопрос в том, кто явился исполнителем злодейского замысла, иными словами, чуть ли не главным действующим лицом в постигшем нас горе.

— Вы все еще думаете, что имел место заговор?

— Я смотрю еще дальше, Персень, и догадываюсь о колдовстве. Каким бы ни был злой умысел, но король отбыл в Лондон совершенно здоровым, ничто не указывало на его близкую кончину. Разве смог бы убийца действовать так, чтобы жертва умерла не сразу, а спустя два-три месяца? С ножом в животе он продержится не больше пяти минут, от яда умрет через несколько дней, но в данном случае мы имеем совсем иной итог: несколько месяцев! Так что́ явилось причиной, если не сглаз, а это не что иное, как колдовство!

— По-вашему выходит, короля околдовали еще здесь, в Париже?

— Откуда же взяться колдунье в Тауэре?

— Но кто, как вам кажется, мог это сделать и, главное, каким образом?

— Подозрение падает на… – Лоррис обернулся, поглядел на дверь, прислушался.

Несколько приглушив голос и поманив пальцем собеседника, Бюси закончил мысль:

— …на Анну де Монгарде…

Не успел он договорить, как Лоррис торопливо зажал ему рот рукой; разговор пошел на еще более пониженных тонах.

— Дворец полон шпионов графини. Вас не было довольно долго, Персень, и вы можете этого не знать. Графиня нынче – хозяйка Парижа и самого дворца, ей покровительствуют король с королевой. Одно неосторожное слово – и вас упекут в Шатле, а потом казнят без суда. Король делает то, что угодно супруге, а та – что пожелает ее любимица. Не задумывались ли вы над тем, отчего у монарха вспыхнула такая любовь к жене? Дело здесь в колдовстве. Все переменилось с тех пор, как графиня появилась при дворе. Но колдовство имело место еще раньше, при короле Жане, на которого напустили порчу.

— С какой же стати Анне вздумалось напускать порчу на Жана? По-моему, будучи его фавориткой, ей жилось совсем неплохо.

— Фавориты – явление сезонное, как лист на дереве; наступят холода, подует ветер – и слетел лист.

— Но ведь она, по вашим словам, заколдовала короля, иными словами, приворожила. Зачем же ей понадобилось убивать его?

— Потому что, едва он уедет, она станет здесь никому не нужна, а между тем она жаждала обладать неограниченной властью. Что же она предпринимает во исполнение своего замысла? Да очень просто: напускает порчу на короля, а когда он уезжает, она завоевывает доверие… кого же? Нового монарха и прежде всего его супруги. Как она это делает, не мне вам объяснять, вы сами все видели. Не напрасно отец Содон узрел вмешательство нечистой силы и бросил в огонь мазь, с помощью которой графиня приворожила королеву, и зелье, которым поили покойного дофина. Какой же напрашивается вывод, если сопоставить все это с кончиной Жана Второго?

— И какой же напрашивается вывод? – пробормотал ошеломленный Персень.

Лоррис снова поглядел на дверь. Как и в прошлый раз, закончил за него Бюси:

— Колдовство обычно напускается через какой-либо предмет, который ведьма передает в руки тому, кого она желает извести. И этим предметом была… ну же, вспомните, как Жан, едва мы вошли к нему после пробуждения, стал хвастать новой туникой, которую подарила ему фаворитка.

— Подарила… помню, – пролепетал Персень, с трудом силясь проникнуть умом в некую тайну, разгадка которой неизменно ускользала от него.