Книга Добрая фея короля Карла, страница 133 – Владимир Москалев

Вскоре императрица, не испытывая, однако, никакой вражды к Юдифь, пришла полюбоваться на ребеночка. И так вышло, точнее, так подстроила негодница мать, что гостья какое-то время находилась наедине с малышом. А потом уже появилась, якобы задержавшись где-то, сама Юдифь. Женщины поговорили немного о том о сем, любуясь младенцем, и императрица ушла. Юдифь проводила ее, вернулась в покои и… – господи, и как не отсохли у нее руки при этом! – взяла да и задушила свое дитя.

— Задушила… – пораженные, как эхо повторили брат с сестрой, в ужасе и с раскрытыми ртами глядя на кормилицу.

— А зачем она это сделала? – с удивлением в широко распахнутых глазах спросил Готье.

— Сейчас скажу. Царь немедленно стал искать виновных, но, конечно, никак не мог подумать на свою фаворитку, ведь та на его глазах ну просто убивалась от горя. Кого же стали допрашивать? Фрейлин, разумеется, в первую очередь. И они сказали, что видели, как императрица оставалась некоторое время с ребенком наедине. Рауль, недолго думая и не слушая больше никого, взял да и бросил супругу в темницу: дескать, кроме нее, некому больше, не мать же родная вздумала удавить собственное дитя! А еще спустя неделю-две Юдифь стала императрицей – то, чего она и добивалась.

— Какая негодная! – не смогла сдержать возмущения Агнесса. – Но что же дальше, Летгарда? Ее убили?

Кормилица продолжала:

— При дворе в то время был один человек, министр, любви которого добивалась эта женщина. Царь что – мягкий, слабовольный. А этот – волевой, сильный, красивый. И Юдифь предложила ему… ну, словом, себя. Но он ей отказал. Нетрудно вообразить, как она обозлилась на него за это.

И вот настал однажды день, когда царь спустился в подземелье к своей жене и уверовал в то, что она невинна. Юдифь узнала об этом и приказала отрубить жене царя руки и ноги, а потом утопить в бочке. Министру донесли обо всем, а также о том, что видели, как негодная мать удавила свое дитя. Он рассказал эту историю царю, и тот велел составить список прегрешений Юдифь, мол, это послужит основанием для ее ареста. Царица узнала об этом и повелела предать министра смертной казни, припомнив ему и то, как он ее отверг. Бедняге отрубили голову.

— А что же царь? – в недоумении глядел на кормилицу Готье. – Как он допустил, ведь он главнее!

— Говорю же – слабый человек. Да и безумно любил новую супругу. А та стремилась править одна. И она приказала убить царя, но до этого родила ему четверых детей. Один из них должен был стать императором, а Юдифь при нем – регентшей. Царя отравили, вслед за тем она утопила троих своих сыновей, оставив одного, самого младшего: тем дольше, выходит, ей царствовать.

Так все и вышло. И стала эта страна отныне самой несчастной: что ни день – пытки и казни, казни и пытки. Безжалостно грабила Юдифь свой народ, за малейшее недовольство приказывала вешать и топить людей. Страдали все, не зная, как избавиться от ненавистной владычицы. Но пришел конец терпению народа, и он восстал против тирании. Ворвались однажды придворные в спальню к царице да и зарубили ее мечами. К тому времени ей было уже за восемьдесят. Убили – и вздохнули все свободно: и царедворцы, и народ. Так-то, детушки мои, вот какими могут становиться люди, ослепленные царской мантией и блеском трона.