Книга Высматривая путь. Том I, страница 177 – John Lemon

Эскель сжал губы в тонкую полоску, но своей накатившей злости старался ничем не выдавать. Только тогда, когда захрустели на руках перчатки, он резко опомнился и постарался успокоиться. Но Ян, тем не менее, продолжал:

— Как в хату вернулся, то осмотрел ее со всех сторон. А она вся красивая такая, что глаз не оторвать. Каменьями усыпана. Я и подумал, откуда у ведьмы такая ценность? Может, сама стащила у кого? Подарил ее тогда Агнессе. Ох, и ладная девка. Сиськи — во! Жопа — во! А ебется ка-а-ак…

— Ян! — гаркнул ведьмак, что командир аж на месте подпрыгнул.

— Ну значит, подарил я ее Агнессе. А она, шлюха такая, возьми и потеряй ее. Я спрашиваю как-то: а где подарок мой? А она смотрит так невинно глазищами своими и говорит, что стражники отобрали, когда на площади цветы продавала. Я ж завелся весь, взъерепенился и бегу, значит, к капитану стражи. А он меня розгами отстегал и за дверь выставил. Вон кожа аж на спине разлезлась. Я раны неделю потом залечивал.

— Так у кого амулет? — не выдерживал Эскель.

— А поди разбери, у кого он. Скорее всего, у ипата. Они-то, псы, что найдут ценного, все ему тащат. С побрякушками не знают, что делать, а деньги, которые он им за них дает, можно хотя бы пропить.

Ведьмак вздохнул, задумчиво рассмотрел свои руки и решил пока обмозговать. Все вокруг молчали и сербали пиво. Даже Лукаш притих, только пену с усов стирал и покашливал. Спустя минуту-другую, когда у мужичья уже потихоньку начало лопаться терпение, Эскель прикрыл глаза, собрался с духом и заговорил, вспоминая, что выбора у него и нет вовсе:

— Ладно. Возьмусь.

— Вот и добро, мастер! Вот и договорились! — всплеснул руками Ян и радостно крикнул корчмарю: — А ну, тащи давай целый бочонок! Это дело нужно обмыть!

— А амулет-то этот ведьмин вы и впрямь у ипата поищите. Вещица уж больно искусная, наверняка он ее к рукам прибрал, — сказал Лукаш и бросил взгляд на переваливающегося с ноги на ногу корчмаря, который пер к ним бочонок.

— Значит, поступим так, — допив остатки, Ян подставил корчмарю кружкой. — Мы, как солнце завтра сядет, пустим вас в город. Ипат под охраной нашей сидит в доме своем. Вы этот самый дом ни с чем не спутаете. Он прямехонько на торговой площади, белый и с большими окнами.

Ведьмак кивнул и закрыл ладонью кружку, мол, пить не будет.

— Вы уж там сами разберетесь, как и что с этой свиньей поганой делать. Красиво и осторожно, а мы уж, в случае чего, перед королем как полагается отчитаемся, мол, так и так, война идет, везде диверсии чинят, город без головы остался, а мы и совет собрали, своего усадили. Ну или как там делается, чтобы чин по чину все было? Токмо осторожным будьте. Там с ним еще и капитана стражи заперли. Выкурить уже неделю не можем. Засел крепко. Так еще и по городу кое-где остались псы эти реданские, вояки злоебучие. Вы их уж тоже изловите, мастер.

Дело обрастало все новыми и новыми подробностями, а ведьмак на другое и не рассчитывал. И если вылезет еще какой-то «маленький» нюанс, даже не удивится. О какой честности и конкретике может идти речь, когда договариваешься с такой падалью?

— Нет догадок, где этот ваш ипат может ценности хранить? — Эскель резко отодвинул кружку в сторону и зло глянул на навязчивого корчмаря.

— Да не трожь ты мастера! — прикрикнул Ян. — Ему завтра вон дело какое важное предстоит. И правильно, что не пьет.