Книга Высматривая путь. Том II, страница 94 – John Lemon

* * *

Фредерика сидела в уже ставшем привычным углу и с выражением невероятной грусти на лице копалась в своих седельных сумках, пытаясь в этой темени выискать хоть что-то. Правда, по большей части, приходилось действовать на ощупь, однако нужно было перекусить хоть чем-нибудь, а еще выпить микстуру. Но даже это она делала скорее для того, чтобы хоть как-то себя занять и подселить в голову еще какие-то мысли, помимо всяких тревожных, что терзали ее с тех самых пор, как дверь землянки закрылась за ведьмаком. К тому же, пока у нее было предостаточно времени подумать и не тревожить эту специфическую эльфку, что была старухой и не старухой одновременно, Дера осознала нечто губительное для себя. Она влюбилась. Да, определенно и точно: влюбилась по уши, как какая-то наивная девчонка в выдуманного книжного героя. Такого серьезного, доброго, сильного, смелого, мужественного и невероятно обаятельного. От каждого поцелуя с которым голова идет кругом, а от воспоминаний о его прикосновениях по телу гуляют волны легкого возбуждения.

Она прежде не могла представить, каково это — хотеть мужчину до такой степени, что от одних только мыслей о нем внизу живота начинало крутить, словно по нужде какой. Это ведь всего лишь мужчины, которые потеют, воняют, матерятся и литрами хлещут сивуху, жрут шпик, режутся в карты и курят трубку, а потом вонючими, липкими руками зажимают своих дам сердца, обдавая их лица щедрым амбре из перегара и лука.

Нет, Эскель, конечно, был далек от эталона, но по сравнению с вот этими индивидами, которые встречались даже среди студентов, он выступал настоящим идеалом, не меньше. Да, он был немного резок, от него частенько пахло потом и пылью, он редко стирал рубаху, не сильно заботился о своей внешности и был простоват, без хваленого и такого обожаемого девками флера таинственности. Да что уж там, можно сказать, что он весьма и весьма не отесан, как типичный вояка или мужик с хутора. Конечно, порой у него прорезалось нечто странное в виде своеобразного этикета и манер, но этого было недостаточно, чтобы воспринимать его в качестве ухажера. Боги, какое странное слово «ухажер». От него Деру аж передернуло.

Но с другой стороны, именно эти его замашки, почти как у настоящего аристократа, заставляли просто визжать от восторга. Ручку поцелует, на коня поможет взобраться, комплимент сделает, если не прав, обязательно попросит прощения. И каково же было удивление травницы, когда она осознала, что из-за таких вот противоречий ее благодарность уже перестала быть всего лишь благодарностью. И если осознание к ней уже пришло, то стеснение пока что никуда не делось. Да, она откровенно стыдилась своих чувств, считала их неуместными и, может быть, даже надуманными. Ведь на почве бушующих эмоций так просто кого-то идеализировать или спутать благодарность с влюбленностью. Потому решила, что лучшей тактикой будет вести себя максимально непринужденно и так, будто совершенно ничего не изменилось. Вот только самое забавное было в том, что отбрехаться перед Кейрой, будто это все выдумки и она просто ему благодарна, она могла без особого труда, но то, что между ними произошло на берегу реки, расставило все по своим местам. И отбрехаться от самой себя становилось уже сложнее.