Книга Серена, страница 55 – Рон Рэш

Но самый верный признак долгожданного прихода весны явился в конце мая, когда Кэмпбелл, проводивший разведку на склонах горы Шанти, убил полосатого гремучника. Прознав об этом, Серена велела складывать всех мертвых змей в тележку у ворот конюшни – поди догадайся зачем. Один лесоруб заявил, ссылаясь на собственный опыт, будто в Колорадо мясо гремучих змей употребляют в пищу; самому рассказчику оно по вкусу не пришлось, хотя местные почитали такое угощение за деликатес. Другой рабочий высказал догадку, что дохлые змеи предназначены на корм орлу, поскольку в родной Монголии он ими и питался. Когда же бригадир отважился спросить доктора Чейни, на кой миссис Пембертон сдались змеи, врач не задумываясь ответил, что та сцеживает яд из клыков и мажет себе язык.

В последующие недели Серена, поднявшись на рассвете, направлялась в дальнее стойло конюшни и снимала орла с присада. Вдвоем с птицей они проводили утро на лишенной деревьев равнине под хребтом Хаф-Акр. Первые четыре дня Серена выезжала туда с орлом в тележке, под накинутым на клетку одеялом. Уже на пятый день птица сидела на правой руке хозяйки: голова покрыта черным клобучком, похожим на капюшон палача; пятифутовый ремешок-должик одним концом подвязан чуть выше правого локтя Серены, а другим – к кожаным браслетам на лапах хищника. Из раздвоенной ветки белого дуба Кэмпбелл вырезал для жены начальника специальную подставку-подлокотник, которую укрепил на луке седла. С определенного угла могло показаться, будто орел сидит прямо на седле, а на приличном расстоянии силуэты лошади, орла и человека и вовсе сливались воедино в крылатую шестиногую химеру из древних мифов.

Была уже середина лета, когда Серена сняла орла с присада и вдвоем с птицей поскакала на запад к хребту Форк-Ридж, где на ближнем склоне трудились Гэллоуэй и его бригада. День стоял жаркий, и многие мужчины работали без рубашек. При появлении хозяйской жены они даже не стали прикрываться, давно уяснив, что ей это безразлично.

Распустив кожаную шнуровку, Серена сняла с орла клобучок, а затем отцепила от браслетов и должик. Подняла правую руку и, словно отдавая воинственный салют, вскинула ее ввысь вместе с орлом. Птица взмыла в небо и принялась чертить сложные круги над двадцатью акрами пней за спинами работников бригады Гэллоуэя. Третий по счету круг остался незавершенным: птица замерла в воздухе, кажется вовсе не связанная с неспешно вращающимся внизу миром. Затем орел даже не столько упал, сколько пронзил воздух: тело устремилось вниз неумолимым лезвием топора. Оказавшись у земли, среди пней и валежника, хищник распростер крылья, точно распахнутый на ветру плащ, сделал молниеносный выпад, застыл на миг и вновь нырнул вперед; желтые когти вступили в схватку с каким-то существом, скрытым под сухими обломками ветвей. Спустя минуту орел гордо поднял голову с ошметком клейкой розовой плоти в клюве.

Из седельной сумки Серена извлекла металлический свисток и аркан, на чьем пеньковом конце болтался кусок окровавленной говядины. Она дала орлу короткий сигнал, и тот немедленно повернул к ней голову. Тогда Серена взмахнула над головой приманкой.

— Боже правый, – выдохнул кто-то из рабочих, стоило орлу вновь взлететь: в когтях у него была зажата гремучая змея в добрых три фута длиной. Птица полетела к вершине хребта, но затем, описав плавную дугу, устремилась вниз, к Серене и команде Гэллоуэя. За исключением самого бригадира, рабочие метнулись в разные стороны, как от зажженной динамитной шашки, спотыкаясь о пни и оскальзываясь на ветках. С чуть неловкой элегантностью орел опустился на землю подле лошади; змея еще извивалась, но ее телодвижения служили лишь напоминанием о том, что совсем недавно она еще была жива. Серена слезла с мерина и предложила орлу кусок сырого мяса; птица тут же выпустила змею из когтей и набросилась на говядину. Когда орел завершил трапезу, Серена вернула клобучок ему на голову.