Книга Серена, страница 144 – Рон Рэш

Но Джейкоб был здесь, и она должна была защищать сына, потому что больше некому. И бояться тоже – за них обоих.

— Мы только что пересекли границу штата Теннесси, – сообщил шериф Макдауэлл. – Здесь им тебя не отыскать. Только никому не называй своего настоящего имени и не бери с собой мальца, когда будешь выходить в город.

— Кроме тех двоих, о ком вы мне говорили, за нами может охотиться кто-то еще? Как по-вашему?

— Разве что сам Пембертон, хотя я сомневаюсь. Вряд ли и его жена бросится в погоню. Скорее отправит за вами Гэллоуэя.

Рейчел отвернулась к окну.

— Ни разу не бывала ни в одном другом штате…

— Ну, теперь уже побывала, – усмехнулся Макдауэлл. – Впрочем, невелика разница, верно?

— Если разница и есть, сейчас ее не видно.

Черная дорога по-змеиному выгнулась, и шериф переключил передачу; за последним коротким подъемом дорога резко пошла вниз. Еще через полчаса они въехали в какой-то город. Резко свернув, «форд» дважды подпрыгнул, перебираясь через железнодорожные пути, миновал здание вокзала и вскоре остановился перед небольшим белым домом.

— Где мы? – спросила Рейчел.

— В Кингспорте.

— Ты почти ничего не ешь, – заметила Серена. – Тебе нездоровится?

Разделенные шириной стола, они ужинали в задней комнате конторы; никем не занятые стулья выстроились вдоль стен. Пембертон подумал, что звяканье серебряных ножа и вилки жены о фарфор отлично подчеркивает гулкую пустоту комнаты. Ожидая ответа, Серена положила нож на стол.

— Все хорошо, – сказал Пембертон и налил себе пятый бокал красного вина; несколько секунд разглядывал сияющий хрусталь и его темное содержимое, после чего поднес к губам и сделал хороший глоток. Бокал вернулся на стол наполовину опустевшим.

— Раньше ты столько не пил.

В словах жены не было ни злости, ни укоризны, ни даже разочарования. Подняв взгляд, Пембертон разглядел на ее лице разве что легкую озабоченность.

— Ты так и не спросил меня о той ночи, – сказала Серена, – когда я ездила в Кольт-Ридж…

Пембертон вновь потянулся за бокалом, но она выбросила вперед руку и с такой силой сжала ему запястье, что остатки вина плеснули из бокала на рукав рубашки. Жена подалась к нему над столом, не выпуская добычу.

— Теперь уже нам обоим случалось убивать, – с напряжением произнесла Серена. – То, что ты ощутил тогда на станции, – я тоже изведала это чувство. Мы стали ближе, Пембертон, ближе друг к другу, чем когда-либо прежде.

«Просто безумие», – подумал Пембертон. Ему представился их первый вечер в Бостоне, прогулка по мощеным улицам к дому Серены, негромкий стук их шагов. Он вспомнил, как стоял на обледенелой верхней ступеньке крыльца, пока его спутница отпирала дверь квартиры; как она вошла, чтобы включить свет в передней. Даже когда Серена с улыбкой повернулась к нему, Пембертон продолжал мешкать, не в силах стряхнуть с себя оцепенение. Смутное беспокойство, глубинное и почти бессознательное, удерживало его на холоде, за дверью. Он вспомнил, как снял перчатки и сунул их в карман пальто, как смахнул с рукава несколько снежных хлопьев, еще на несколько секунд отсрочив необходимость принимать решение. Лишь затем Пембертон шагнул вперед – шагнул в том числе и сюда, за этот самый стол, прямо в этот момент времени.

Разжав пальцы, Серена откинулась на спинку стула. И не произнесла ни слова, когда Пембертон снова подлил себе вина.